12:55 / 12.08.2026 / Общество

От перемены букв меняется всё

В деревне Мартыновка дед Ефим стал себя вести не­обычно. Бросил пить. Зачастил в библиотеку. Брал странные книги. В контекстах его речей стали вспыхивать непривычные для этого региона фразы.

Застрявшему с утра на тракторе механизатору Попову дед вдруг сказал: «Ты как Имануэль: тебе дай все, что ты пожелаешь, и ты почувствуешь, что это отнюдь не все!». И пошел, необычно напевая: «На-на-на-нана». Пошли слухи. Дошло до парт­орга Пушкова.

— Как, говоришь, он тебя назвал?

— Эммануэль, — сообщил Попов.

Парторг Пушков вспомнил: три дня назад к Ефиму приезжал племянник. Привез редкость невиданную — видеомагнитофон. Такой только в обкоме в городе есть. А в прозвучавшей фразе ощущалась пошлость, свойственная западной продажной любви. Ситуация требовала разоблачения идеологической диверсии. Парторг поехал в город. Расспросил знающих людей. Слово «Эммануэль» привело его в подпольный видеосалон. Владелец тут же предложил парт­оргу посмотреть при приглушенном свете.

— Мне смотреть некогда, — сказал парторг. — О чем фильм, коротко?

Подумав, владелец сказал, что, если совсем уж коротко… Чтоб вот прям совсем… Муж Эммануэль, работающий в посольстве, поощряет в ней стремление, как бы это точнее выразиться, к познанию нового. И, в общем, Эммануэль делает большие успехи. Как-то так.

Неплохой фильм, понял парторг Пушков. Передача опыта, стремление к образованию, все такое… Парт­орг понял: наконец-то его работа будет заметна. На совещание в обком парторг прибыл с кассетой. Выслушал претензии о вялой работе партийных органов в своем колхозе. После чего сообщил следующее:

— Мало внимания уделяем связи поколений, товарищи. Отстаем в этом смысле от запада. Вот, к примеру, Франция. А там тоже есть чему поучиться! Передача опыта, наставничество. О чем, собственно говоря, и фильм. Который мы собираемся показать в клубе. Фильм о молодой ученице, ставшей мастером своего дела.

И Пушков вынул из портфеля кассету. Зазвучала проникновенная песня. Пьер Башле был бесподобен...

— Ну, что ж, — сказал первый секретарь обкома спустя полтора часа. Он старался не замечать лежащую под столом секретаршу Соловьеву. — Пробежимся вкратце по содержанию. Какие мнения будут, товарищи? Начнем с вас, товарищ Пушков…

Члены обкома выглядели уставшими. От влажности в помещении бежали стекла. В кабинете пахло как на ипподроме. В ушах Пушкова до сих пор стоял цокот отстреливаемых от одежды членов обкома пуговиц.

В Мартыновку парторг Пушков возвращался в смешанных чувствах. Из партии не выгнали. Это плюс. Доехав, Пушков выскочил из уазика и направился к дому деда Ефима.

Пушков молча сел, закурил, съел протянутую дедом вафлю.

— Тебе дай все, что ты пожелаешь, и ты почувствуешь... Ну и так далее. Ты где это взял, старый?

Дед Ефим охотно развернул книгу, пошуршал листами и показал Пушкову:

— Будьте любезны. Эмануэль Кант, «Критика чистого разума». Страница двенадцать.

— Иммануил.

— Чего?

— Иммануил Кант, старый ты дурак!

— Я и говорю.

Пушков встал, вышел из избы и направился в сельсовет.