EUR 93.0417 Не будите спящего завхоза
Детский сад «Ручеек» открылся в пятидесятом году и закрылся в девяносто пятом. Уходя сначала на пенсию, а потом на небо, отработавший с указанными ниже перерывами в течение всего времени завхоз Бабакин сказал следующее: я ухожу, но детский сад останется со мной.
Дважды незаконно, по его мнению, судимый, сначала в СССР, потом в России, он так и сказал: уходит, мол, но детский сад с ним остается. Тогда это посчитали метафорой и похоронили.
Потом детский сад закрылся. На территории выросли акации. Проклюнулись и выпрямились клены от высоких до умеренных. Местами крапива. Вечерами ветер гулял меж покрытых бархатной ржавчиной детских горок вместе с бесхозными собаками. Окна в столовой гудели патетическими симфониями, переходящими в легкомысленные мазурки. Иногда в пустующем здании раздавался грохот, характерный для тех времен, когда еще живой Бабакин ловил казенных курьеров на недовозе. Изредка под сводом обвалившейся крыши раздавался мат в отсутствие источника его происхождения.
На доме появились надписи, соответствующие духу времени. Объявления о продажи стройматериалов и продуктов питания. Старуха Козерацкая позвонила по указанному номеру. Как оказалось, давали просто так, платить можно было потом. Купила кило соли. Десять похлебавших в гостях у Козерацкой суп старух четверо суток подряд пели про старый клен, черные очи и Степана Разина.
Через год здание отремонтировали. Выщипали клены, скосили крапиву. Вынесли горки. На здании появился флаг. На торжественное открытие районного суда прибыл председатель областного.
— Здесь будет дворец правосудия, — сказал он и перерезал ленточку.
— Пу-пу-пу… — сказал разбуженный дух Великого Завхоза Бабакина.
В первый же день прокурор Марципанов поднялся с обвинительной речью и внезапно для себя довел до суда постановление ЦК КПСС о дальнейшем развитии подсобных сельских хозяйств предприятий от 19 сентября 1987 года. Защитник неожиданно возразил ему цитатами из постановления о международной политике СССР за сплоченность коммунистического движения в Африке от 1973-го. Третье лицо рассказало, как снимался фильм «Доживем до понедельника». Пока было непонятно, при чем здесь растрата государственного имущества подсудимым Фриком, художественным руководителем городской филармонии.
— Я вам вот что скажу, мои хорошие, — заметила судья сторонам иронично. И вот что она, значит, сказала: — Колотушка тук-тук-тук, спит животное паук, спит корова, муха спит, над землей луна висит. Над землей большая плошка опрокинутой воды. Спит растение картошка. Засыпай скорей и ты!
– Браво! — прокричал подсудимый, вскочил и стал аплодировать. — Это лучшее прочтение Заболоцкого, что я слышал!
Судье дали нашатыря. Прокурор обошелся платком. Защитник Видоплясов просто вытер пальцами уголки губ и сказал:
— Будьте известны, что оглашение приговора без уходу в совещательную комнату противоречит нормам правых! – Подумал и добавил: — Ухода. Права.
— Прошу все делать, что в регламентах написано, а ежели кто станет чинить в презервацию оных регламентов, тот яко нарушитель прав государственных и будет сослан на галеру, — сообщила судья и снова попросила нашатыря.
— Я хотел сказать, что… — возразил прокурор, вынул телефон, замешкался. Что-то написал в телефоне и телефон произнес: — Ди бэвайзэ лигэн ауф дэр хант. А можно мне? — и потянулся через стол к судье.
— Указую господам речь держать токмо своими словами, дабы дурь каждого видна была всякому!— приказала судья и отобрала у прокурора нашатырь. — Заседание окончено, понеже абы дабы!
— Что она сказала? — спросил Фрик у Видоплясова.
— Уо уаньцюань мэй тхиндон, — ответил защитник Видоплясов, закрывая портфель. — Всем гутен порген. — И ушел.
«Дворец правосудия у них тут будет…» — сказал дух Великого Завхоза Бабакина.
