EUR 88.5259 
Ошибка в ночь на Ивана Купалу
Сезон в школьном лагере сворачивался. Последняя ночь на Ивана Купалу. Ничто не заменит сладкого мига мазанья девочек зубной пастой.
Ученик четвертого класса Митя, которому физрук дал прозвище Валидол, в лагерь заезжал дважды. В первый раз Митя нечаянно пошутил. Перепутать было легко, ночью все палатки серы. И стоят, как у монголов, в куче. Привезенный из дому натертый напильником магний нужно было смешать с марганцовкой из аптеки и доставить к этой перловке огонь. Девочки сначала крикнут, потом рассмеются. А потом будут считать Митю остроумным парнем, с которым можно иметь дело и не только. Какой-то такой расчет был. Это все, что нужно знать о шутке.
Накрыло всех по-разному. После взрыва березовый сок в округе дали даже осины. Опавшая с деревьев листва показала детям лес без прикрас. На суку сидел с круглыми глазами обнаженный филин. Невозмутимая птица отнеслась к событию философски, моргая медленно, но вразнобой. Его одежды опускались на землю нехотя, кружась. Из пылающей палатки появился физрук. Рядом с ним фонило радио, он вообще выглядел напряженно. Физрук смотрел перед собой, но ничего не видел. Тревога была ложной: заикание у него прошло уже к вечеру.
— Я думал, это палатка девочек, — объяснил Митя, рассчитывая на понимание.
— Валидол… — попросил физрук тихо.
Без бровей, ресниц и задорной челки Митя был депортирован в город. Увидев сына-кришнаита, папа сек его ремнем, оставшимся после службы. А потом Митю простили и вернули. Все-таки еще месяц на природе. Мальчик осознал и раскаялся. Папа сомневался. Но Митю вернул. Митя Валидол опять приехал не один. На этот раз он прибыл с химическим карандашом.
Мазать в последнюю ночь девочек зубной пастой не стоит, решил Митя. Паста — вчерашний день. Как рассказал доверчивый папа, химический карандаш рисует жирно и надолго. Даже мытье рук с мылом, сказал папа, не всегда приводит к положительному результату.
Праздник был в разгаре. Дети прыгали через костер, ходили в лес искать папоротник и купались при свете факелов. Складывалось ощущение, что министерство образования добилось поставленной цели. Это был восхитительный вечер. Закончилось все гитарой и пожеланием доброй ночи.
Дождавшись трех часов, Митя выполз из палатки. Интуитивно вышел к девочковой палатке и, как ниндзя, проник внутрь. Кира и Лиля сопели во сне, обнявшись крепко и надежно. В кромешной темноте он нащупал их горячие лбы и стал старательно слюнявить карандаш.
Первой утром увидели лаборантку по физике. Подвела ее привычка к здоровому образу жизни. Натянув облегающий комбинезон и надев наушники, ранним утром она побежала куда-то, заставляя нервничать даже волков. И через пять километров вернулась обратно, семеня грациозно и вызывающе. И все сразу поняли, ее увидав: ночь была непростой. На лицо лаборантки была нанесена какая-то надпись. Буквы наезжали друг на друга, текст съезжал. Было понятно — писали в темноте. При улыбке лаборантка вообще превращались в маори. Читались только обрывки. Было очень похоже на завязку какой-то истории. Что-то про ветку сирени и еще вот это странное слово — «груть».
Все прояснилось, когда из палатки вышел физрук. На его лбу находилась развязка истории: «милая Лиля меня не забуть».
— Валидол… — безошибочно нашел он нужное слово.
Но обвинение требовало подтверждений. Нельзя так вот сразу: раз — и снова Митя! Это несправедливо, сказал Митя. Нужно, типа, как бы доказать. Так сказал Митя, нервничая. Его черный язык судорожно облизывал губы. Второй раз ссылать его уже не было смысла. Они в этот день сворачивали палатки.
