EUR 90.3211 
Курортные танцы 50 плюс
В санатории Николай с Михаилом времени решили не терять. На стене висели два объявления.
«Танцы», — значилось на одном. И сообщалось, что произойдут они в клубе в большом зале. «Танцы, кому за 50», — было написано на втором. Эти должны были случиться в малом. Танцоров решили развести не только географически, но и демографически. «Дискриминационный» характер мероприятия заключался в том, что к крылу здания, где был большой зал, скорой было не подъехать. В прошлом году один под Тейлор Свифт пошел вприсядку. Несли в том виде, в котором заклинило, до самой машины. Распрямляли всей бригадой. В организме — ни одного сустава со смазкой. Стоял такой хруст, что белки на сутки покинули лес.
Николаю и Михаилу было за 70. Это вызвало некие затруднения. Но они направились, естественно, в большой зал. На сцене прыгала молодая женщина. Из одежды на ней был только микрофон. Она пела и приседала. По залу метались лучи, как при воздушном налете. Грохотали зенитными орудиями барабаны.
Слуховой аппарат Николая заклинило. Всех проходящих он спрашивал: «Что говоришь?» Зал извивался. Где-то в середине песни одетая в микрофон женщина разбежалась и прыгнула в толпу, как в бассейн. Группа мужчин ее организованно поймала и стала носить по залу. Михаил такого курбета не ожидал и почувствовал себя недостаточно хорошо. С пола он сказал, что если бы такое в свое время выкинула Людмила Зыкина, ее бы посадили. Николай его поднял за руку.
«Это была Маша Просекко»! — загремело в зале. Слуховой аппарат Николая зафонил и снова отключился.
— Это сейчас у них так модно, — объяснил Николай. — Они прыгают — и их ловят. Я что предлагаю: пойти и поймать.
Идея выглядела заманчивой. Но Михаил, рассасывая валидол, выразил сомнение. Во-первых, пока дойдут. Во-вторых, парестезию и остеохондроз никто не отменял. Лапочка прыгнет — а ты клешни не успеешь вытянуть. Потом ищи этот микрофон… Но если есть возможность поймать, надо ловить, тут он был согласен. Для того и приехали в санаторий. Что-то поймать обязательно нужно. Кое-как добрались до сцены.
Но на сцену вышел мужчина в блестящем трико. Он что-то гугнявил и показывал пальцем то на себя, то в толпу. Танцующим это нравилось. Они подгугнивали. Включившийся слуховой аппарат Николая не помогал. Текст не улавливался, состоял наполовину из слов «тебя» и «меня». Мужчина в блестящем трико прыгнул в зал. Его поймали. Ловили в основном женщины. Стал улавливаться некий алгоритм. Вместе с ним пришло артериальное давление.
Выйдя из зала, Михаил и Николай направились в малый зал. Тишина вечера очаровывала. Давление стабилизировалось. Пахло растениями.
По малому залу медленно, словно только что прооперированные, передвигались женщины. Они танцевали вальс. В динамиках слышался мелодичный голос Клавдии Шульженко. Раздавалось потрескивание крепдешина. На сцене появился коллектив мужчин с музыкальными инструментами.
— Нет, так дело не пойдет. Огня не хватает, — сказал Николай и пошел на сцену.
— Песня про Мишку, — объявил он, забирая микрофон у вокалиста. Повернулся к музыкантам. – Это где — «полная задора и огня».
— Я с тобой неловко пошутила, — подхватил густой и басистый бабий хор. Женщины столпились перед сценой и заглушали пение Николая. – Не сердись, любимый мой молю…
И тут Михаил услышал пронзительное:
— Город спит под крышей ночи белой!..
Поняв, что происходит, Михаил снова полез в карман за валидолом. По сцене, начиная разбег, стучал костылем Николай. Оторвавшись от края сцены, он применил толчковую ногу и взмыл над женским хором, как орел. Не прекращая петь, толпа расступилась. Пол малого зала дрогнул, как при землетрясении. Музыка оборвалась. Из-под женских ног вылетел, стуча по паркету, костыль. Музыканты бросились к обрыву. Женщины продолжали петь и притопывать.
На следующий день, после приема у травматолога, на танцы они уже не пошли.
