EUR 91.2965 
Могли бы служить в разведке
День геолога отмечается в этом году всего лишь 48-й раз. Почему так вышло, если геолог — одна из древнейших профессий, как считает заведующий Центральным Сибирским геологическим музеем кандидат геолого-минералогических наук Николай ПОДГОРНЫХ. Он рассказал нам о том, что ищут современные геологи и что находят депутаты областного Законодательного собрания в новосибирском геологическом музее.
— Прекрасно помню, как праздновали первый День геолога в конференц-зале нашего института. Тогда я учился на первом курсе геолого-геофизического факультета Новосибирского государственного института. Помню все до мельчайших подробностей... Праздник был утвержден 31 марта 1966 года, инициаторами его появления стали видные новосибирские ученые-геологи. Возглавлял группу, написавшую обращение в Верховный Совет СССР, академик Александр Леонидович Яншин, бывший в ту пору заместителем директора Института геологии и геофизики. Естественно, большую роль сыграл академик Андрей Алексеевич Трофимук, директор этого института. Поводом для обращения стало открытие первых нефтяных месторождений Западной Сибири.
— Просто попросили праздника?
— Да. Ведь у всех свой праздник есть, а у нас нет. Ну как так?
Есть такая наука — геология…
— Все-таки современная геология в большей степени фундаментальная или прикладная наука?
— По хорошему выражению академика Смирнова, геолог должен выполнять четыре задачи, или одну четырежды единую задачу. Во-первых, должен регулярно работать в поле, в экспедициях, ведь геолога ноги кормят. Во-вторых, должен изучать вещество — без изучения вещества ты не геолог. В-третьих, должен отслеживать уровень мировой науки, обучаться. И, наконец, должен излагать свои мысли, результаты собственных исследований в печати.
Сейчас науку больше ориентируют на результат. Нет больше той свободы научного поиска, когда можно было «удовлетворить свое научное любопытство за государственный счет», как ранее язвительно говаривали некоторые.
Это печально, конечно, потому что существует такое понятие, как озарение. Казалось бы, не видно результатов, а человека озарило «вдруг» — и это «вдруг» может окупить с многотысячными процентами все вложения. Пример тому — прогнозы академика Яншина по месторождениям калийных солей на территории Сибири. У ученого работала мысль в этом направлении: как могли образоваться осадки с солью, в какое историческое время, где их искать теперь, в каком месте земной коры… А потом он сказал, что там должно быть. Так и оказалось.
Наверное, у таких больших людей своеобразное мышление, не стереотипное… Мне, оно, например, неподвластно. Я могу до чего-то в мелочах додуматься, но моему мозгу не дано сделать какое-то широкое обобщение.
— Интересно ваше мнение о реформе Российской академии наук...
— По-прежнему думаю, что эту реформу начали те люди, которые почувствовали, что изменения нужны. Но они не знали, куда идти. Вот как сейчас на Украине: вроде ситуация назрела, терпения уже нет, а куда идти? Разрушить можно, и всегда это делается запросто. А потом раз — и очутился перед пропастью… или оказалось, что берег далеко, а как мост строить, непонятно.
Если говорить об институте, то нам дали год работать по-старому. Но уже нужно думать и предлагать, как нам работать в будущем. Мы все предложения передали — обещают, что учтут. Но считаю, что нужно продолжать трудиться и делать свое дело. Ведь если заниматься политикой и ходить только на митинги, то дела не будет. Хотя позицию свою как-то обозначать надо, конечно.
— Какие задачи сейчас стоят перед геологией?
— Задачи у нас те же — искать и находить, найти и не сдаваться. Мы работаем в соответствии с планами Академии наук. В соответствии с приоритетными направлениями мы выстраиваем свои задачи. Сейчас развивается космическая отрасль, ракетостроение, самолетостроение. Нужно искать те добавки, которые там востребованы. Это редкие и редкоземельные металлы. Есть они, в частности, в Якутии, на Томторском месторождении.
Таково геологическое положение…
— Что же можно добывать в Новосибирской области?
— Наша геологическая ситуация такова, что мы находимся на так называемой Западно-Сибирской плите. Это — платформа, и не то чтобы на ней ничего нет… Здесь очень большие четвертичные отложения — то есть глины, супеси, еще кое-какие строительные материалы, мрамор. Есть небольшие гранитные массивы и золотоносные россыпи. Например, в Маслянинском районе, в районе села Мамоново. Есть уголь, причем высокого качества — антрацит. Все эти месторождения не очень большие, но на наш век хватит. Если с умом к этому относиться. Месторождение ведь можно отработать по-разному.
Не скажу, что сейчас все плохо, но все же к отработке любого месторождения должен быть комплексный подход, а не на один какой-то элемент… Когда применяется комплексная отработка, то это большая выгода и для разработчика, и по отношению к природе. К сожалению, наши «дорогие россияне» пока чаще всего поступают не так: разрабатывают по старинке, как раньше.
— В институт за помощью разработчики обращаются?
— Конечно. Сейчас будет суперпроект по Томторскому месторождению. Частные компании обращаются к геологам чаще как к специалистам — дать характеристику того или иного рудного узла или участка месторождения.
— В конце прошлого года научно-исследовательские институты Академгородка посетили депутаты Законодательного собрания Новосибирской области практически в полном составе...
— Были они и у нас в музее. Я думал, что минут пятнадцать походят, посмотрят и все. Но нет, задавали самые разные вопросы, типа сколько стоят какие-то образцы, интересовались залежами полезных ископаемых на территории области, сапропелями в частности. Однако в 1947 году вышла книжка Владимира Николаева «Торфовиониты: где и как их искать», то есть еще тогда в деталях было написано, где и как их разрабатывать.
— Почему до сих пор не разрабатывают?
— Тяму не хватает, извините за такое выражение… А ведь это прекрасное органическое удобрение! И сырье воспроизводимое, и озера бы чистили… Не понимают, что это может дать, если сапропели хотя бы вносить в качестве удобрений на поля.
Кагор в музее
— Кто в основном посещает Центральный Сибирский геологический музей?
— Люди приходят разные — от президентов до домохозяек и пенсионеров. Но популяризация науки все же не основная наша задача. Хотя я бы поступал как Пётр Первый — поил бы кагором всех, кто приходит в музей, — только приходите, смотрите, обучайтесь, учите своих детей. Но нет у меня такой возможности сейчас… Могу только разве что минимальную оплату брать.
— Какова все же основная задача вашего подразделения?
— Наш музей — это не музей в обычном понимании этого слова, цель которого — сбор раритетов. Мы, скорее, лаборатория, в задачи которой входит создание научных коллекций. Они служат базой для проведения фундаментальных научных исследований, чтобы последующие поколения имели возможность с развитием техники на уже другом уровне обратиться к коллекции, ставшей основой какой-либо ранней научной работы.
Проблема — отсутствие молодых кадров. Нет желающих — ответственности здесь много и работы много. А предложить взамен, кроме интереснейшей работы, нам нечего… Для меня отношение к работе — это прежде всего отношение к себе, внутреннее содержание, совесть, честь. Не подвести, сделать как надо. Жить всем хочется хорошо, и я не исключение, но прежде всего должно быть дело.
ДЕНЬ ГЕОЛОГА
Профессиональный праздник геологов, гидрогеологов, инженеров-геологов, геофизиков, геохимиков, традиционно отмечается в первое воскресенье апреля. Учрежден Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 марта 1966 г.
