13:35 / 21.01.2026 / Общество

Играйте, люди, в «Спортлото»

Дед Семигадов повел себя несообразно обстановке. Ходил по деревне, посвистывая. Приобрел задорное настроение в отсутствие сопутствующего запаха. Негативные новости игнорировал.

В кармане его довоенного пиджака завелся свернутый в трубочку «Советский спорт». Как-то мимо него пронеслась ведомая обезумевшей кобылой телега. С него сдуло картуз, штаны хлопнули от потока ветра. От оглобли телеги на плече пиджака появилась затяжка. Он поднял картуз, надел. Сунул в рот травинку и пошел дальше, что-то напевая. Свидетели готовы были поклясться, что «Я встретил вас». Такому идеальному уровню магния в крови завидовали даже коровы.

В пятницу народ сошелся в клубе. Стоять было негде. Приехал товарищ из области, которого почти уговорили выделить средства на постройку моста. Товарищ приехал, чтобы его уговорили. В кульминационный момент дед Семигадов поднялся на сцену и направился к президиуму. Стукнул товарища по лбу трубочкой и сказал:

— Вот куплю москвич и уеду в Париж.

И ушел, скрипя в гробовой тишине кирзачами. Сначала деда Семигадова хотели убить. Председатель отговорил. Сказал, что деду Семигадову повезло и он наконец-то чокнулся. В обоих случаях он оказался прав. У деда Семигадова сошлись все цифры в тираже «Спортлото».

20 последних лет жил один. Считал, что у него есть племянник. Где-то в Старом Осколе, что ли. Но вскоре после выигрыша выяснилось: слова «широка страна моя родная» обозначают не только географические долготы.

Сначала появился индивид по имени Израиль из Вологды, заявивший о родственных узах. Дед Семигадов пообещал новоявленному в случае повторной шутки применить берданку. Но тот показал в окно паспорт. Действительно: Израиль из Вологды. Израиль подарил старику Семигадову кипу. И прямо с порога, в сенях, интимно сообщил следующее: в роду, который ведется от легендарного Мойши Бразилевича-Семигадова, есть только два настоящих иудея: он, то есть Израиль Бразилевич, и дед Семигадов. Из стремительного шепота «родственника» следовали неясные выводы о возвращении на родину предков и объединении во имя этого путешествия ресурсов.

Путая планы Израиля, с Севера приехала чета геологов Чертофановых. С размякшим в дороге сигом, олениной и тремя детьми. Во всех прибывших «текла кровь Семигадовых». Это подтверждалось тем, что геолог Чертофанов тоже напивается до столбняка и в этом состоянии ходит на охоту.

Из Узбекистана долго добирался белокурый хлопковод Сидоренко. Подарил деду тюбетейку. Занес в дом большую коробку с хлопком.

В течение двух ближайших дней дед Семигадов установил, что он полярный еврей с бухарскими мотивами. Смутно подозревал, что от него чего-то хотят. Все вместе пили привезенный узбекский портвейн «Чашма» в экспортном исполнении. После каждого стакана у деда Семигадова волосы на голове становились дыбом, а глаза вспыхивали, как уличные фонари. От этого продукта солнечной ферментации у него была такая отрыжка, что дети Чертофановых кричали и лезли на печь. Хлопковод Сидоренко говорил, что этот портвейн экспортируют на Запад. Фальшивые нотки этой истории улавливались без труда. Все это время веселый хлопковод настырно надевал на голову Семигадова тюбетейку. А Израиль из Вологды незаметно менял ее на кипу. От этого мысли старика Семигадова метались как птицы и несли недосиженные идеи.

— Мне 70, тебе 60, — сомневался дед Семигадов в адрес Израиля Бразилевича. — Как ты можешь быть мне сыном?

— Когда паспорт получал, я себе 10 лет приписал, чтобы в армию не идти.

Ночью третьего дня дед Семигадов пришел к дому председателя и постучал в окно.

— Ты чего приперся? — рявкнул тот, отбрасывая створку. — Сделал гадость — иди спать спокойно. Пришьют тебя бабы скоро.

— Я вот что подумал… — сказал Семигадов, вынимая из-за пазухи что-то емкое, завернутое в «Советский спорт».

Через месяц в деревне появился мост.