Поднял на своих крыльях
В кабинет директора училища вошел небольшого росточка сухонький мужчина в пропахшей машинным маслом рабочей одежде. Ветерану тогда было, кажется, уже за 70, но язык не повернулся бы назвать его стариком — глаза за линзами в широкой роговой оправе лучились юным задором. Признаться, в первые минуты знакомства я был обескуражен потоком энтузиазма, доброжелательности и одновременно удивительной скромности — предо мной был наставник, педагог, отмеченный высокими званиями, и при этом совершенно лишенный даже намека на превосходство. Он с гордостью показал мне фотографии своих выпускников, помнил всех поименно, знал о дальнейшей судьбе каждого — так берегут память о близких или родных людях. Скольким он передал радость творческого труда, ободрил, наставил на путь истинный — счет идет на сотни, может быть, и тысячи. Как не хватает нам сегодня в училищах, на фабриках и заводах таких наставников.
Много лет позже я понял истоки этой животворящей энергии: ею были заряжены многие из поколения героев войны, кто сражался в небе и на земле, готовил Победу в тылу — ее ковали люди, сильные духом.
Был и еще момент, о котором с необычайной теплотой говорил мне Константин Федорович, — пример Александра Покрышкина, на которого равнялись люди, знавшие его близко. Прошли годы, а свет этой мощной, удивительной по воле и обаянию личности доходит до нас и сегодня, учит побеждать и любить жизнь. Об этом рассказывал друг героя по ФЗУ (ныне ордена Трудового Красного Знамени «Профессиональное училище №2 имени А. И. Покрышкина»).
Прошли годы, многое переоценено, забыто или с досадой выброшено на свалку истории. Случайно уцелели записи о встрече с К. Ф. Волончуком, начал перечитывать и вновь ощутил его порыв донести до нас живой образ героя Александра Покрышкина, дать пример молодым. Попробую как можно полнее воспроизвести рассказ ветерана — с годами каждая крупица истории, свидетельство ее очевидца становятся дороже.
Далекий и близкий…
— Для меня он долгие годы оставался просто Сашей, бывшим соучеником по ФЗУ, товарищем первых лет юности... Даже потом, когда он уже в звании Героя, прославленным летчиком приезжал в гости в родной город и наведывался в свое училище, после двух-трех слов приветствия между нами устанавливались старые, привычные дружеские отношения. Конечно, в том заслуга не моя — Александр Иванович был необычайно прост в общении с людьми (тому немало свидетельств!) и никогда не возносился, не кичился своим высоким положением, был ровен со всеми. Только он умел так быстро расположить человека, заставить забыть скованность, стеснительность. И вот окружившие его важные чины, ученики ФЗУ, бывшие товарищи по заводскому цеху уже смеются его шуткам, что-то расспрашивают, начинается обычный разговор о заводе, о рабочей смене, о том, как необходимо выбрать свой путь в жизни, — и уже нет маршала, а просто рядом внимательный, умный, сильный человек, простой и надежный.
Да, не маршальская форма делала его значительным и авторитетным в наших глазах, а прирожденные качества лидера, организатора, бойца. Мы всегда тянемся к таким, эти люди увлекают нас своей волей к победам, к преодолению трудностей.
...Александр Покрышкин громил врага, счет сбитым вражеским самолетам неуклонно рос, не затихла его слава и после войны — мы все как-то в те годы привыкли, что есть у нас Покрышкин, что он может приехать в Новосибирск, прийти в училище, не спеша походить по классам, поговорить — прославленный герой и обыкновенный, простой человек, рабочая косточка, далекий и такой близкий... Когда пришла горькая весть, что Александр Иванович умер, я никак не мог смириться с этой мыслью и, пожалуй, только потом (печальная закономерность жизни!) по-настоящему в полной мере и осознал, и ощутил, кем был для нас Александр Покрышкин, как он повлиял и на мою судьбу.
О многом я передумал, многое вспомнилось заново, пока собирались на похороны в Москву, в дороге, среди людей и наедине с самим собой... Значительными оказались самые случайные эпизоды прошлого — нашей учебы в ФЗУ, мальчишеских увлечений. Я горжусь, что Покрышкин вышел из нашей среды, нашего поколения, и еще мне грустно, что никакие самые подробные воспоминания, наверное, не смогут передать всего богатства, сложности характера, личности Александра Ивановича. Только теперь я понимаю, как мало мы пока еще сделали, чтобы память о герое не умерла вместе с ним, как нужна нам, нашим детям и внукам эта память.
Сбежали в ФЗУ
С Покрышкиным меня свела судьба, а точнее говоря, суровые обстоятельства жизни, в которых мы росли. Шел тридцать второй год. В Новосибирске в ту пору на всех углах и рекламных щитах пестрели призывы о наборе рабочей силы на завод-гигант «Сибкомбайн». При заводе действовало ФЗУ. В училище, которое и определило потом всю мою дальнейшую жизнь, я попал, можно сказать, случайно — по причине голода. Поступив по объявлению в газете на рабфак и проучившись 3—4 месяца, сильно заголодал на 400-граммовом пайке хлеба, который нам выдавали по карточке 1931 года. Продержаться можно было бы при хоть какой-то материальной поддержке от родных, но в деревне тоже перебивались кое-как... В таком же бедственном положении, как и я, оказались и двое моих друзей детства, с которыми я уехал из села и поступил на рабфак — Ефим Мусохранов и Петр Воробьев. Одним словом, помыкались мы, намучились, а когда прослышали, что в ФЗУ при заводе «Сибкомбайн» дают хлеба по 700 граммов(!), то и раздумывать не стали — сбежали в ФЗУ!
Училище в то время представляло из себя довольно населенное заведение: около трех тысяч учащихся, просторные учебные классы, мастерские... Здесь же находилось и общежитие. В каждой из комнат было по 30 человек, спали на топчанах, постель состояла из наволочки, матрасовки, одеяла. Работало училище в две смены. Это был наш дом — здесь мы учились, работали, отдыхали, дружили и ссорились, здесь мы обретали волю, характер, становились взрослыми.
Внешне наше училище с той поры, пожалуй, и не изменилось: та же кирпичная кладка стен, тот же центральный вход, те же юные лица мелькают в окнах, коридорах училища. Правда, теперь это оснащенный современным оборудованием настоящий учебно-производственный комплекс, а тогда — огромный, под потолком, вал, от него — ременные приводы к станкам: понадобится сменить скорость — бери «багор» и перекидывай ремень на валу... Сегодня смешно даже кое-кому, наверное, и представить такое. А я, если честно, вспоминаю об этом всегда с удовольствием — как изменилось все вокруг, сколько сделано нами ради этого! Я прохожу по училищу и вспоминаю: вот здесь были учебные классы, вот тут мы жили, а там работали... Все в большинстве своем, конечно, перестроено, переделaно, но жив (жив!) у нас какой-то чуть уловимый, родной запах старого ФЗУ, он не выветрился, кажется, с тридцатых-сороковых годов. Все так же волнующе пахнет маслом, металлом... А еще мне приятно думать, что училище сохранило атмосферу той особой жизни, которая была в ФЗУ, в которой рос Покрышкин, мои друзья.
Характер бойца
Это, понятно, не была идеальная атмосфера — случались у нас и драки, и даже воровство. Но не было худшего: лжи, лицемерия, превыше всего среди нас ценились прямота, смелость, воля. Я частенько рассказываю ребятам о том, как мы тогда жили, что любили, а что ненавидели, к чему стремились. Рассказываю об Александре Покрышкине, говорю о том, что, сложись судьба иначе, он не стал бы прославленным летчиком, но славы, признания все равно достиг бы — таков был его характер, так он ценил и уважал труд, профессионализм в человеке. В училище есть музей, рассказывающий о жизненном пути Александра Ивановича. Я всякий раз вижу, с каким интересом вглядываются ребята в лицо героя на фотографии, в его руки, работающие с напильником.
Да, Покрышкин стал бы очень хорошим слесарем, рабочим. У него были все задатки к этому. Он мог бы работать и руководителем, организатором производства — это был человек одаренный, смелый, необычайно трудолюбивый. Многое ему дала природа, какие-то черты сформировала семья, но хорошо то, что и училище, в котором ему пришлось учиться, не подрезало крылья, не отбило желания дерзать, идти наперекор трудностям (как это часто бывает!), а даже, считаю, придало ему уверенность, решимость.
Покрышкин и в те годы выделялся среди нас своей неуемной энергией, предприимчивостью, силой, смелостью. Он не был лучшим среди всех, но он и не был похож на всех. Особенно ясно чувствовали и понимали это мы, его товарищи, соученики по училищу. Покрышкин был прирожденным лидером, он во всем хотел быть первым — будь это учеба, работа или прыжки с парашютной вышки, игра в футбол или даже драка. Бойцовские черты в его характере были очень сильны. И надо сказать, что я и другие согласны были на его лидерство, его первенство — Саша привлекал и своей веселостью, оптимизмом, а всяческий диктат или тирания ему были глубоко чужды. Нас влекло к Покрышкину — он был ровесником нам и в чем-то старше нас. Это его старшинство подразумевалось нами, а зримым и понятным стало лишь спустя годы.
Александр Покрышкин учился, как и я, и Ефим Мусохранов, Петр Воробьев, Сергей Ломов, Петр Сулеев, по специальности слесарь-инструментальщик. Но он шел годом раньше нас — на втором курсе, а мы на первом. В одной группе с Покрышкиным учились Анатолий Бовтрочук, Сергей Ефимов...
В ФЗУ того периода по разным профессиям училось около трех тысяч ребят. Инструментальщиков же было всего две группы — где-то 50 человек. Отбирались самые пригодные к лекальному делу: требовались и грамотность, и внимание, умение сосредоточиться в работе, проявить аккуратность, усердие. Хорошо учиться и работать стремились все, но на удивление нам очень хороших результатов добивался Саша Покрышкин — в работе он как-то умел выложиться, проявить напористость, я бы даже сказал, злость, ту, которая нужна в любом деле, без которой работа превращается в нудное, скучное занятие.
Пepвoe, самое поверхностное впечатление от встречи с Покрышкиным — крепкий, развитый, уверенный в себе паренек, открытое живое лицо, держится свободно, ходит прямо... На занятиях по физподготовке, на турнике, в футболе он усердствовал, наверное, больше всех. Но объединяло все впечатления о нем и сводило в единый образ, высвечивало главное — внутренняя дисциплина Покрышкина. Позднее мы узнали: он решил стать летчиком и ради этого готов одолеть любые науки и житейские трудности, этому он подчинил все остальное в жизни.
Однажды мы разговорились о своей учебе, и кто-то несколько скептически заметил Покрышкину: зачем, мол, так упираться, если хочешь не слесарить, а летать (мечта Покрышкина стать летчиком была известна нам, он часто мечтал вслух об этом), на что Саша ответил: «Если я не научусь хорошо делать инструмент, то и летчика из меня не получится». Как просто и мудро! В этом весь Покрышкин — с его терпением, старанием, умением начинать с самого малого, не изменять выбранной цели.
Летите, голуби!
Как-то Саша принес из дома голубей. В перерыве между занятиями мы забрались на крышу училища и он выпустил их. Птицы винтом поднимались в голубую высь, а мы стояли, задрав головы, и зачарованно следили за ними. Саша сказал нам, что вот так же легко и стремительно и он должен научиться подниматься в небо и летать на самолете.
А зимой мы снова лезли на нашу крышу и, проверяя свою выдержку, прыгали в сугробы. А потом Саша привлек нас к прыжкам с парашютной вышки на центральном рынке, а потом мы записались в кружок Осоавиахима.
...Стать летчиком, летать на самолетах, смело прыгать с парашютом — об этом мечтал не только Покрышкин. Газеты, плакаты, кино, радио звали молодежь в авиацию. Самолет был символом прогресса, как теперь космический корабль. Мальчишки тридцатых годов грезили небом. Но всем ли нам суждено было осуществить свою мечту? Летчик в нашем сознании той поры связывался с образом героя, человека, обладающего всевозможными достоинствами. Уверен, что так именно и думал Покрышкин, готовясь стать летчиком.
Уроки мастерства
Учась в ФЗУ, Саша в выходной день уходил домой. Мы, признаюсь, ждали этого дня, он нужен был нам. Дело в том, что свой паек на выходной Саша не забирал с собой, а оставлял нам. Те его воскресные пироги или каша помнятся мне до сих пор...
Успешно окончив ФЗУ, Александр Покрышкин начал трудиться в инструментальном цехе, на лекальном участке мастера Рабиновича. Там же работал знаменитый в то время лекальщик, мастер Александр Иосифович Лабецкий... Был у меня такой случай: я сделал брак, Рабинович очень строго отчитал меня — позор! Я — к Лабецкому, знал, что он обязательно поможет . Рассказал, как все получилось, он внимательно выслушал и говорит: давай подходи после работы ко мне, вместе поработаем, если что не так делаешь, я подскажу. Главное — не трусь и не психуй. Лекальщик — профессия, требующая верной руки...
Я привел пример с Лабецким для того, чтобы немного показать, с какими людьми работал молодой Покрышкин в цехе, как могли складываться его отношения с мастером в подобной ситуации. Ведь любимчиков или «плохишей» с клеймом у наших мастеров не было, оценивали людей они только по труду. А мы только еще начинали, и суровые старики (такими казались они нам тогда) с участием помогали освоить азы труднейшей профессии.
Работая на заводе, Покрышкин, Бовтрочук, Воробьев и другие еще сильнее увлекались авиаклубом. Саша готовил себя к летному делу основательно, серьезно: как я уже говорил, он развивал себя физически, старался учиться хорошо, не изменял себе и на рабочем месте, в цехе. Но все же как еще далеко ему было до поставленной цели! Наверное, были у него сомнения, были и трудности в этот период (предстояло оставить завод, поступать в летнoe училище, переменить всю привычную жизнь), но о том мы ничего не знали — жаловаться, грустить Саша Покрышкин не любил.
Дорога домой
В 1932 году ему удается поступить в Пермское летно-техническое училище, а перед войной он успешно заканчивает и Качинскую летную школу. После чего был направлен в истребительный полк в Молдавию, где его и застала война. За успешные бои в 1947 году этот полк был переименован в 16-й гвардейский ИАП и вошел в состав второй воздушной армии под командованием генерала Смирнова. Позднее этим соединением командовал А. И. Покрышкин. За бои в небе Молдавии капитан Покрышкин был удостоен звания Героя Советского Союза. B 1943 году он нагpaжден второй золотой медалью, а в 1944 Покрышкин уже трижды Герой Советского Cоюза.
Осенью 1944 года Александр Иванович в чине полковника приехал в Новосибирск. Событие это запечатлели кадры кинохроники... Сибиряки радостно, бурно приветствовали героя. В его честь произносились самые высокие слова. Конечно, это был уже не тот Саша, который учился в ФЗУ вместе с нами — это был мужчина, офицер, летчик-ас. Жизнь провела его по крутым дорогам судьбы, он многое уже постиг и увидел, смерть подстерегала его не раз, предстояли еще бои и бои, и он должен был выйти из них победителем, иначе какой же он Покрышкин, какой герой?!
Покрышкин стал другим, но не хуже, а лучше — он стал личностью, воплотил свою мечту: летал хорошо и так же хорошо бил фашистов. И все же, когда он пришел в училище, поговорил с ребятами, рассказал о нашем ФЗУ, а потом с улыбкой встал за верстак и принялся работать напильником, я понял, как он бережно хранит в памяти годы нашей юности, как он соскучился по мирной работе, как дорого и близко ему все тут. Нет, Покрышкин был все тот же, наш, фэзэушевский.
Он работает за верстаком, а мы все, затаив дыхание, следим за его ловкими сильными руками. Вот он вынимает заготовку из тисков и подает мастеру Гаврилову, спрашивает: «Ну как, не разучился я опиливать?» Мастер придирчиво оглядывает ее и произносит наконец: «Сделано на пятерку». До сих пор помню, как обрадовался этому Покрышкин! Пожалуй, он счастлив был по-настоящему и этой маленькой своей победе. Потом, выступая перед ребятами училища, он с гордостью скажет: «Здесь я получил главную свою путевку в жизнь».
В тот же день в квартире Покрышкина побывала делегация ребят из училища, которые передали ему приглашение посетить завод. Александр Иванович побывал и на заводе, вспомнил свое рабочее место, встретился с товарищами по училищу Бовтрочуком, Ломовым, Сулеевым, с бывшим своим наставником Лабецким.
В 1965 году А.И. Покрышкин вновь посещает завод, выступает перед комсомольцами «Сибсельмаша» с наказом качественно и в срок выпускать сельхозмашины. А затем в тот же день приходит в училище и вновь, как и в первый раз, в 1944 году, обходит все классы, мастерские, осматривает библиотеку, много и подробно расспрашивает о делах училища, вспоминает товарищей по ФЗУ.
...Его тянуло сюда, здесь он, наверное, возвращался в юность, дышал воздухом тех голодных, трудных, но счастливых лет. Здесь он был в старом родном доме.
Последняя встреча
Последняя наша встреча была грустная, у А.И. Покрышкина умерла мама, и мы, его друзья, собрались проводить ее в последний путь. Выразить свое соболезнование пришли и ребята из училища. Александр Иванович и в горе оставaлcя простым, доброжелательным человеком. Но горе есть горе... Когда гроб с телом покойной вынесли из дома и поставили в открытую машину, Александр Иванович медленно пошел к своей черной «Волге». Я остановил его: «Саша, тебе надо ехать с мамой». Он очнулся, посмотрел на меня с благодарностью, молча кивнул, тяжелыми руками взялся за борт грузовика... Двинулся кортеж машин нескончаемой лентой по улицам города.
На панихиде я растерялся: стол был уставлен самыми дорогими деликатесами. Покрышкин же заметил мое смущение! Он ободряюще кивнул мне: «Ешь, Костя, больше таких яств не увидишь!»
Вот какой он был, наш Александр Покрышкин: чужую душевную смуту и в собственном горе видел, не забывал.
И вот ноябрь 1985 года. Москва. Я стою перед гробом с телом маршала авиации А.И. Покрышкина. Горчайшая минута в жизни. Мимо проходят проститься с героем делегации из Киева, Краснодара, Крыма и Новосибирска... Имя Покрышкина известно всему свету, личный вклад его в разгром фашизма, в Победу огромен. А для меня он еще был и товарищем, с нами он делил свой ученический паек, с ним мы первый раз прыгнули с парашютной вышки... И не только это.
Он умер — и как бы открылась новая грань в его судьбе: Покрышкин поднял на своих крыльях и меня, он разбудил во мне более сильного человека, заразил своим жизнелюбием, энергией. Такие люди нужны нам всегда.
Прошли годы, а об Александре Покрышкине я до сих пор вспоминаю с чувством благодарности и гордости. Мне повезло в жизни: я видел этого человека, я разговаривал с ним, мы с ним одного поколения.
Вместо эпилога
В 1996 году Константин Федорович выпустил в училище последнюю свою группу. «Пора и отдохнуть», — решил он. А вокруг все удивлялись: «Волончук — на пенсию?! Да ведь он еще молодой!» А ему тогда исполнилось 82. Хочется пожелать ветерану еще долгих лет плодотворной жизни.
Огонек памяти не гаснет
…Мы — в музее училища №2 имени трижды Героя Советского Союза Александра Ивановича Покрышкина.
Основу экспозиции составляют личные вещи героя. Взгляд притягивает маска, которую Александр Покрышкин надевал во время полета в холодную пору, кажется, она до сих пор хранит его тепло. Много фотографий, документов — физически ощущаешь неумолимый бег времени. Постепенно реликвий прибавляется, появились образцы современного вооружения авиации, демонстрируются фильмы о подвиге советского солдата, в праздники и будни сюда идут люди старшего поколения и совсем юные. Книга отзывов полнится словами благодарности.
Отметим, что музей в училище приобрел свой нынешний масштаб и образ в сложнейший период в стране, когда закрывались многие объекты культуры. За его создание взялись люди, которые о Покрышкине знали лишь из рассказов ветеранов, книг и фильмов. Они поддержали огонек памяти народной, сохраняя его для следующих поколений сибиряков.
Говорит директор училища Андрей Афанасьев:
— Покрышкин — это уникальное явление нашей эпохи. Его тактические разработки ведения воздушного боя — на уровне изобретения человечеством колеса, их изучают во всем мире. Покрышкин — единственный, кто во время войны получил третью Золотую звезду Героя.
И при этом есть молодые люди, имеющие весьма туманное представление о Покрышкине. О чем это говорит? Музей — это, думаю, лучшее, что удалось мне сделать за годы работы в должности директора училища. В его создании участвовали многие люди, жертвовали средства, среди них имена незнакомые и известные в Новосибирской области, по всей стране. Память об этом мы тоже храним.
Душевный настрой на долгие годы
Ветеран училища слесарь Павел Егорович Корнишов:
— Пример Покрышкина вдохновлял нас — я занимался в аэроклубе, осваивал прыжки с парашютом, хотел быть военным летчиком. Но не прошел по зрению. Мне уже 83 года, но до сих пор с волнением вспоминаю каждый приезд в Новосибирск Александра Ивановича. Помню, что к учащимся, выпускникам училища он относился очень тепло, родственно. Здесь, в училище, закладывался фундамент его успехов, и Александр Иванович, видимо, помнил о своих корнях. А мы гордились, что оказались рядом с Покрышкиным, красивым, сильным, знаменитым и при этом исключительно скромным, любезным.
И потом, спустя годы, уже мои выпускники, окончив институты, сделав карьеру, с гордостью рассказывали, что начинали они в училище им.Покрышкина. Хотелось бы, конечно, чтобы этот высокий душевный настрой сохранялся еще долгие годы.
АКТУАЛЬНО
![](/upload/media/preview/media_preview82117_230x130.jpg)