USD 66.4029 EUR 69.4353

О ребятах и зверятах

Светлана ФРОЛОВА
Новосибирские актеры и одна утка по имени Миша снимаются в кино, которое потом покажут в спектакле «Дикая утка».  Фото: Ольга Матвееева, предоставлены пресс-службой «Красного факела»
Новосибирские актеры и одна утка по имени Миша снимаются в кино, которое потом покажут в спектакле «Дикая утка».  Фото: Ольга Матвееева, предоставлены пресс-службой «Красного факела»

В «Красном факеле» ставят пьесу основателя европейской «новой драмы» Генрика Ибсена

В ближайшие выходные в «Красном факеле» состоится премьера спектакля «Дикая утка». Показы пройдут при информационной поддержке Международного фестиваля-школы современного искусства «Территория».

О предстоящей премьере рассказал главный режиссер театра Тимофей Кулябин. Пресс-конференция состоялась в «квартире» одного из героев пьесы норвежского драматурга Генрика Ибсена.

В сказочном лесу

По большей части процесс создания спектакля проходил вне стен театра — в специальном помещении, лофте, предоставленном ООО «Буксити-1».

— Когда мы сюда пришли, здесь было абсолютно пусто — просто тысяча квадратных метров бетона и стекла, — рассказал Тимофей Кулябин. — Мы создали это пространство вместе с художником Олегом Головко, сымитировав квартиру главного героя. Сейчас мы с вами сидим на кухне. Рядом есть рабочая зона фотографа — фотостудия. За вашими спинами — три комнаты, в которых живут супруги, дочка и дед. А за этой стеной находится «лес» — так в пьесе Ибсена называется некий чердак, куда все время ходит охотиться старый дед. И там же, собственно, живет дикая утка.

050-27-02.jpg

Новосибирские актеры и одна утка по имени Миша снимаются в кино, которое потом покажут в спектакле «Дикая утка».  Фото: Ольга Матвееева, предоставлены пресс-службой «Красного факела»

На стеллажах «леса» расставлены чучела животных. Здесь есть, например, орел, сова, заяц-беляк, лиса. Их собирали для спектакля по дачам и частным коллекциям. На сцену декорация была перенесена только в последнюю репетиционную неделю. Единственный живой экспонат этой мини-выставки — утка по имени Миша.

С постановочной группой работала студия телевизионных решений «Гамма» и целая бригада ее операторов. По замыслу режиссера, главный герой спектакля, фотограф, на протяжении нескольких лет снимает документальное кино о своем ребенке-аутисте.

— Мы фактически снимаем здесь художественный фильм, который будет идти параллельно сценическому действию во время спектакля, — сказал режиссер. — Зритель будет видеть на экране, как герои проживали свою жизнь в этих реальных обстоятельствах. А на сцене я у актеров практически все отнимаю — оставляю им самое минимальное количество предметов. Кроме того, некоторые эпизоды снимались в банкетном зале, отеле, ресторане.

Современная семья и ее обитатели

Перед тем как быть поставленной на сцене «Красного факела», пьеса Ибсена, написанная под влиянием шекспировского «Гамлета», была сильно сокращена и переработана, но общая идея осталась: героям, как и прежде, придется делать выбор между неприятной правдой и иллюзорным миром, который они создали для себя сами. В итоге продолжительность спектакля без антракта составляет один час 50 минут.

Интересно, что к Ибсену режиссер обращается уже в третий раз — после «Гедды Габлер» на малой сцене «Красного факела» и «Норы» в цюрихском театре Schauspielhaus («Шаушпильхаус»).

Над переработкой текста Генрика Ибсена вместе с Тимофеем Кулябиным трудилась драматург Ольга Федянина.

— Время, в котором существуют герои на сцене и зрители в зале, должно их объединять, а не разделять, — прокомментировала она.

Авторы постановки изменили даже имена некоторых персонажей.

— Конечно, тексты Ибсена архаичны. Но тем не менее его драматические коллизии мне понятны, — сказал режиссер. — Как правило, это семейная драма, которая завязана на прошлом. Это тип драматургии, который мне близок, потому что я большей частью занимаюсь психологическим театром — с проработкой мотивировок, взаимоотношений героев и так далее. Пьесы Ибсена — это то, что называется «новая драма» конца XIX — начала XX века. На сцене мы используем современный язык, но структура диалогов, как правило, сохраняется, хотя какие-то сцены мы просто полностью меняем и переделываем, ведь дело же не только в архаике текстов, но и в архаике ситуаций. Например, в современном мире чужой ребенок, принятый в семью, — это не такая уж большая проблема, к этому давно изменилось отношение в обществе. Мой же интерес в том, чтобы увидеть, как за сто лет изменились в том числе и нормы семьи.