USD 63.1697 EUR 70.3395

Инвалидность — это не страшно

Светлана ФРОЛОВА
Фото Игоря ВОРОБЬЕВА предоставлено Ольгой Стволовой
Фото Игоря ВОРОБЬЕВА предоставлено Ольгой Стволовой

Ольга СТВОЛОВА — создатель проекта «+1 Плюс один» и студии «Особенный ТИП», куратор студии «Инклюзион. Школа. Новосибирск».

Ольге было девять лет, когда из-за осложнения после ангины у нее отказали ноги. Но это не помешало ей жить активной жизнью и заниматься развитием доступной среды в Новосибирске.

— Я считаю, что по большому счету никакой доступной среды в Новосибирске, конечно же, нет. Впрочем, мои знакомые делают какие-то рейды, тестируют ее состояние. Например, на Красном проспекте недавно были. Скажем, сделали вроде что-то у архитектурного института, но прямо напротив тебя встретят очень глубокие сливные канавки, ливневки, и очень сложно по ним пройти. И это уже не очень доступная среда. Потом переходишь на другую сторону, и там эта самая доступная среда благополучно заканчивается. Все-таки, мне кажется, доступная среда — это какое-то пространство, в котором ты от точки А до точки Б можешь пройти спокойно. Тут недалеко (от «Победы». — Прим. ред.) есть школа, в которой я училась. Выхожу, бывало, жду папу. Понимаю, что у меня минут двадцать, могу прогуляться. Но это невозможно — кругом поребрики. Вот в «Европейском береге» есть доступная среда, я ходила на экскурсию как-то туда. Но, например, у меня нет денег, чтобы купить там квартиру. А по городу в основном — просто не о чем говорить. Если есть какой-то пандус или скос, то он очень часто крутой. И конечно, поребрики, на которые постоянно натыкаешься.

Общественник Виктор Семенко и организация инвалидов-колясочников «Финист» сейчас как раз стараются контролировать строительство новых дорог и тротуаров. Бьются. Ходят по городу и все время пишут: мол, неправильно все сделано. И это притом что есть все нормативы, СНиПы. Но приходится все время строителям тыкать и говорить: а почему поребрик высокий? Почему такой скос? Ну почему бы сразу не делать нормальные тротуары?

Сейчас я в этом процессе, правда, не участвую. Но не потому, что не вижу в этом смысла, а потому, что у меня сейчас две театральные студии и мне очень нужно развивать эту тему. Потому что театрами, кроме нас с Анной Зиновьевой и Яной Сигидой, вообще никто не занимается. По крайней мере, таким театром, каким хотим заниматься только мы. По большому счету я уверена, что именно театр, уроки доброты проекта «Перспектива», которые в том числе я провожу, — вот это все и ведет к доступной среде. Потому что мы воспитываем в людях понимание, что человек с инвалидностью — это прежде всего человек. Что он тоже хочет жить, рожать детей, работать. И когда людям приходит в голову эта мысль, им проще создавать доступную среду. Потому что они уже начинают понимать, зачем она нужна. А сейчас все эти люди этого совсем не понимают. Моя миссия — заниматься доступной средой как бы с другой стороны. Чтобы люди осознали: вот для чего она нужна! Что есть конкретные люди, которые хотят иметь возможность выйти из подъезда и пойти на работу. Что человек с инвалидностью — это такой же нормальный работник. Сейчас большинство людей, к сожалению, боятся инвалидности. А инвалидность — это не страшно. Просто это такое состояние, которое, может быть, тебе откроет что-то в тебе самом.

Комментарии