USD 63.1697 EUR 70.3395

«В нём проснулся ловелас»

Записала Анжелина ДЕРЯБИНА
Фото Аркадия УВАРОВА
Фото Аркадия УВАРОВА

Клавдия АНТОШИНА, инженер по охране труда, 73 года, Новосибирск

Моему отцу было 68 лет, когда я родилась. Он был старше мамы на 25 лет, у обоих второй брак. Мужей мама не выбирала. В первый раз ее выдали за вдовца с двумя детьми (его жена умерла при родах). Потом у них родились еще трое детей. О первом своем муже мама говорила с жалостью: он получил контузию на Гражданской войне и впоследствии стал терять разум. В него выстрелил сосед, и он погиб. Мама осталась одна с пятью детьми, второй раз вышла замуж, скорее, от безысходности: в деревне тяжело, младшему ребенку всего 10 месяцев. Мой будущий отец жил на той же улице, пришел и говорит: «Арина, тебе нужен помощник?» Нужен, но она не предполагала, что он останется.

Летом папа брал меня с собой на работу. Он был вольнонаемным в колхозе. Рано утром мы шли с ним через большущий тогучинский бор, и он учил меня природу слушать — голоса птиц, животных. Мама говорила, что он знал змеиный язык. В колхозе была баня по-черному — вся черная внутри. Папа заходил туда, оставляя меня на улице со словами: «Подожди, я змей выгоню».

В детстве мы с братом бегали на Иню. Она разливалась, а когда вода уходила, в каждой ямке оставались карасики, мы их вылавливали руками. Под кустами смородины, где вымывало землю, кишели змеи. Мальчишки цепляли их палками и вешали на сук.

Со змеями пришлось иметь дело и в Новосибирске. В областной клинической больнице, где я проработала более сорока лет инженером по охране труда, был виварий. В 90-е годы экспериментальную лабораторию перенесли в городскую больницу, а помещения сдали в аренду серпентарию. Начались жалобы: в механическую мастерскую этажом ниже стали заползать змеи. Шла туда, очень внимательно глядя под ноги, ведь даже новорожденные гадюки ядовиты. Кстати, этих гадюк из Тогучина привозили.

Когда мы из Тогучина в Новосибирск переехали, были очень плохие жилищные условия. Об этом узнала классный руководитель и помогла определить меня в интернат на улице Учительской, 116, где я провела четыре года — с 1956-го по 1960-й. В будни я жила там, а в выходные уходила домой. Вспоминаю интернат как счастливое время. Все дружили, не было никакого расслоения между нами. Папа Галки Жильцовой был военным, а мама — учительницей, они жили в Пашино. Родители Славки Касьянова были геологами, мотались по всему миру. У них была трехкомнатная полногабаритная квартира в центре Новосибирска, которая большей частью пустовала. Со многими друзьями до сих пор встречаемся. Я бы еще хотела попасть в то время.

Над интернатом шефствовал завод химконцентратов. Кругом лежали ковры, зеркала стояли. Очень хорошо кормили, одевали во все новое, включая верхнюю одежду и обувь. У нас был воспитатель Борис Заславский, наш кумир, единственный воспитатель-мужчина. Мы дурачились — поздравляли его с 8 Марта. Он сначала обижался, потом обнимал. Однажды разыграли. Спать легли, и одна девочка заправила поверх нас кровати. После отбоя он зашел, и в этот момент как назло кто-то спросил: «А меня не видно?»

Я занималась легкой атлетикой — барьерным бегом. Даже занимала призовые места на городских соревнованиях. И сейчас люблю легкую атлетику смотреть. Не верится, что так же умела.

В послевоенное время люди были добрее. Мы жили на проспекте Дзержинского, 3, в комнате, которую дали брату. В этом доме были библиотека, магазин парфюмерии, гастроном. Продавали замороженные котлеты и, представьте, замороженные яйца. Я до сих пор помню запах этих котлет в подъезде — все их жарили.

В то время люди жили беднее, но одевались с большим вкусом. Сейчас очень много серого, куда ни посмотришь…

Белая рубашка, наутюженные брюки, под мышкой упаковка болгарских сигарет «Шипка» — таким я увидела будущего мужа. Подошел трамвай, народ ввалился, а он занял место и мне уступил. Вышли у «Детского мира», идем в одном направлении. «Что вы за мной идете?» — спрашиваю. «Я иду домой, — говорит. — Вон моя мама меня ждет». На балконе пятого этажа действительно стояла женщина. Он помахал ей и предложил погулять в парке. Он очень неромантично сделал мне предложение — через месяц нашего знакомства пришел и положил ключ на стол: «Вечером чтобы была дома». Я подумала и пришла. Позвонила, дверь открыла будущая свекровь и очень радушно сказала: «Клава, а мы тебя давно ждем». Мы прожили шесть лет, потом он погиб.

У меня трое детей. Всех одна вырастила, отдала все, что было в моих физических, материальных возможностях. В 28 лет осталась вдовой с двумя ребятишками — четырех и двух лет. Когда дети были почти взрослыми, вышла замуж за бывшего одноклассника. Просто встретились два одиночества. Не подумали, что люди меняются. В юности он женился, и его отец почему-то сказал: «Ты не на той женишься — вот твоя судьба», — и показал на меня. Но вместе мы были недолго. В нем проснулся великий ловелас, и я его выставила, когда нашему общему сыну был год.

Когда меня выписывали из роддома с первым сыном Андрюшей, 22 октября, снега навалило по колено. Нянька роддома передала кулек мужу, и он пошел к такси, которое не могло подъехать. Эта нянька была огромная, носила детей как куколок. Она им песни пела, представляете? Такая добрая женщина.

В трудные 90-е годы, когда начались карточки, я пыталась печь хлеб. В моем детстве хлеб пекла мама в русской печке. Запах одурманивающий стоял в доме. Но спросить рецепт у мамы я уже не могла — она умерла в 90 лет. Попробовала печь из пирожкового теста — не вышло. Узнала рецепт у пекарей, но хлеб как у мамы все равно не получался.

В нынешнем обществе тру­днее воспитывать детей, чем прежде нам. Мне не нравится, как многие нынешние родители воспитывают чад: все сами по себе, дети, родители, и даже ребятишки вместе не играют. У моих детей столько игрушек не было, как у моих внуков. Иногда возникает зверское желание выбросить игрушки на помойку. Одна доктор у нас в областной больнице говорила: «Все замыливается». Так и у детей замылилось — они не радуются игрушкам. А мультфильмы! Как-то коллега рассказал. Приходит с ребенком в зоопарк, а тот говорит: «Папа, а где смешарики?»

Из того, что у меня не произошло, — личная жизнь… Жаль, что она оказалась однобокой. На одном крыле лететь сложно.

Чем дольше живешь, тем больше размышляешь о прошлом, тем больше задумываешься о предстоящем: успеешь или не успеешь сделать что-то, и что ты можешь еще…

Комментарии