USD 63.1697 EUR 70.3395

Максим Маскаль. «Ужасные» новогодние рассказы


Максим Маскаль родился в 1981 году в Усть-Илимске. Вырос в Хакасии, в настоящее время живет в Новосибирске. Окончил Сибирскую академию государственной службы по специальности «Связи с общественностью». Работает журналистом.

Летом 2006 года, проводя отпуск у родителей в Хакасии, ехал на маршрутке из Абакана в Абазу и понял, что может и хочет писать. У него получилось: рассказы Максима публиковались в альманахе Бориса Стругацкого «Полдень XXI век», журналах «Супертриллер», «Сибирские огни», в сборниках мистики и ужасов. В своих историях Максим не раз обращался к легендам и мифам Хакасии. Он — давний член литературного общества «Тьма», с 2008 года - участник литературного семинара Геннадия Прашкевича. Любимый жанр молодого писателя — хоррор.

Ярмарка

Жаркое лето в этом году. Говорят, что такого не было сорок лет. Мы сидим дома, а по улицам бродят ярмарочные зазывалы.

- Ярмарка! Ярмарка! Приходите на ярмарку!

Из комнаты Паши доносится грохот. Я не люблю рок-музыку, но сейчас не буду просить его сделать тише. Так даже лучше. Жена делает вид, что читает. Но я вижу, что она перестала переворачивать страницы. Книга называется «Пламя страсти». Бедная девушка влюбилась в богатого и очаровательного графа. Граф должен обвенчаться с другой, но, один раз увидев эту девушку, потерял голову от страсти. А встретились они на ярмарке…

- Ярмарка! Ярмарка! Сегодня будет ярмарка!

Зазывалы подходят все ближе.

Из кухни пришла Танюшка. В руках у нее стакан холодного сока. Она любит пить томатный сок. Он похож на кровь. Она подходит ко мне и садится рядом на пол. Я улыбаюсь ей. На улице ярмарочный зазывала стучит в дверь дедушке Митяю.

- Ярмарка! Ярмарка!

- Папочка! А мы пойдем на ярмарку?

Жена вздрагивает и роняет книгу.

- Нет, мы на ярмарку не пойдем.

Жена смотрит на меня и беззвучно плачет.

- А почему? Я хочу на ярмарку! Хочу на ярмарку.

На улице раздается выстрел. В двери дедушки Митяя появилась круглая дыра. Ярмарочный зазывала лежит на крыльце.

Дочка перестает канючить и идет к окну. Я мягко беру ее за руку.

- Хочешь, я расскажу тебе сказку?

- Хочу, хочу! – она хлопает в ладоши и забирается мне на колени.

- Ну, слушай. Давным-давно в сказочном королевстве жила принцесса. Однажды в королевстве устроили бал. Принцесса надела свое самое лучшее платье и самые красивые туфельки. Музыканты играли вальс, но ей не с кем было танцевать. И тогда она увидела, что на бал приехал принц из соседнего королевства…

На улице ярмарочные зазывалы вломились в дом дедушки Митяя и отобрали у него ружье. Через окно мне видно, как они втроем скрутили ему руки и выволокли во двор. У дедушки Митяя нет одной ноги. Мне рассказывали, что сорок лет назад он уже ходил на ярмарку. Дедушка Митяй кричит, а зазывалы тащат его по улице.

В комнате сына смолкла музыка. Паша прошел через гостиную. У него зеленые волосы. Он говорит, что сейчас так модно. Я не спорю. У меня у самого почти не осталось волос. Жена иногда называет мою голову бильярдным шаром. В молодости мы любили играть в бильярд.

Паша смотрит в окно. Ярмарочных зазывал пока не видно. Но они вернутся, я знаю это. Поэтому я спешу закончить сказку.

- …Они танцевали всю ночь до утра. А утром принц предложил принцессе руку и сердце. И жили они долго и счастливо.

Дочка спрыгивает с моих колен и подходит к брату. Я боюсь, что она пожалуется ему, что я не хочу идти на ярмарку. Так и есть.

- Паша, Паша! Почему папа не хочет на ярмарку?

Сын оборачивается ко мне.

- Ярмарка! Ярмарка! Приходите на ярмарку!

По улице вновь идут зазывалы. Один из них несет ружье дедушки Митяя. Дорогу им перебегает кошка. По-моему, это кошка Степановых. Зазывала вскидывает ружье и стреляет. Выстрелом кошке оторвало голову. Правильно, кошек на ярмарку не берут.

- Папа прав, - говорит Паша.

Я удивлен. Откуда он знает про ярмарку? Наверно, ему рассказали в школе, решаю я. Школы нынче не те, что были в наши времена. Теперь все можно узнать в школе.

На улице Степанова выбежала на дорогу. Она смотрит на убитую кошку, а потом начинает кричать. Ярмарочный зазывала бьет ее прикладом по голове. Она падает. Другой зазывала поднимает женщину и забрасывает тело себе на плечо. Они продолжают путь.

- Ярмарка! Ярмарка!

Они идут к нашему дому. Я нащупываю в кармане халата кастет. Я выменял его у Гришки-мясника на набор немецких пивных кружек. Кружки были почти новые. То есть я хочу сказать, что редко пил из них пиво. Я выиграл их на конкурсе по поеданию сосисок в Мюнхене. Сколько же лет назад мы ездили в Баварию? Не помню.

- Милая, в каком году мы были на Октоберфесте?

Она не отвечает. Наверно, устала. Мне кажется, что это было лет двадцать назад. Дети тогда еще не родились, а мы были молодыми и веселыми. Та осень в Мюнхене была чудесной. Веселые немцы пели песни и танцевали на столах. После ярмарки прошло достаточно времени, чтобы снова можно было предаваться веселью. Тогда казалось, что больше ярмарок устраивать не будут. Мы с женой сняли маленький домик в часе ходьбы от луга Терезы, на котором и проходил праздник пива. Мы поздно ложились спать, поздно вставали и были счастливы.

Мюнхен был в числе городов, куда первый раз пришли ярмарочные зазывалы. Почти все крупные города были у них в списке. Это и понятно, чем крупнее город, тем больше у зазывал шансов собрать большую ярмарку. Да и выбор богаче. А мы с женой поселились в небольшом городке. Не только из-за ярмарки, конечно. Не люблю я эти шумные и дымные мегаполисы. Но я слышал, что в этом году ярмарки организовывают повсюду. Они понравились покупателям. Все вкусное, все свежее и цены не кусаются. Зазывалы хорошо работают.

Я пытаюсь вспомнить, как они пришли за моими родителями. Кажется, я сидел в песочнице во дворе и лепил замок. Потом я заметил, что стало темно. Я поднял голову и увидел, что ярмарочный зазывала заслонил собою солнце. Он казался просто огромным.

- Хочешь на ярмарку, малыш?

Я закричал от страха. На крик во двор выбежал отец. Зазывала отпихнул меня ногой и пошел к нему. По пути он раздавил мой песочный замок. Я заревел.

Возле дома ярмарочный зазывала о чем-то разговаривал с отцом. Сейчас-то я знаю, что отца приглашали на ярмарку. А тогда я размазывал по лицу слезы и кровь и никак не мог понять кто это и что ему надо. Он ухватил отца за плечо. Отец попытался вырваться, но из-за угла дома вышел еще один зазывала.

- Ярмарка! Ярмарка! – громко выкрикивал он.

После недолгой борьбы они крепко ухватили отца под руки и потащили к дороге. Я поднялся на ноги и побежал к ним. Я кричал, чтобы они отпустили папу. Я подбежал ближе, а один из них лениво махнул рукой и ударил меня по голове. Кстати, шрам виден до сих пор. Когда я очнулся, на улице уже никого не было. Я бросился в дом, чтобы найти маму, но ее тоже увели. Меня учили звонить спасателям, поэтому я поднял трубку, чтобы набрать короткий номер. Но телефон не работал. Видимо где-то был поврежден кабель. Впрочем, теперь я знаю, что спасатели бы мне не помогли. В тот день им было не до этого. Я сел на диван в большой комнате, зажал в руках подушку и неожиданно для себя заснул. Там на диване меня и нашла тетя Марта, мамина сестра. Я не знаю, почему ее не позвали на ярмарку. Может, дело в ее отвратительной оранжевой помаде, которой она всегда пользовалась? Ярмарочных зазывал нельзя обвинить в отсутствии вкуса.

Что-то я слишком глубоко ушел в свои воспоминания. Такое бывает. Я еще раз проверил приятную тяжесть кастета и вынул руку из кармана. Звонит телефон. Но никто из нас не подходит к аппарату. Зачем? Он уже звонил сегодня несколько раз. Одно и то же. Просят сохранять спокойствие, не паниковать и оставаться дома. Конечно, паниковать уже слишком поздно. Ярмарка состоится в любом случае. Я вижу, что жена вздрагивает каждый раз, когда раздается звонок. Может, выдернуть его из сети? Я начинаю подниматься, но телефон замолкает. Хорошо. Наверное, ярмарочные зазывалы зашли на телефонную станцию. Там работает Володя, сын дедушки Митяя. Он рыбак. Мы иногда покупаем у него свежую рыбу. Жена жарит ее до хрустящей корочки, чтобы можно было есть вместе с косточками.

Они приближаются к крыльцу. Жена подняла с пола книжку и вновь пытается делать вид, что читает. Дети стоят у окна. Надо сказать им, чтобы они спрятались где-нибудь. Например, под кроватью. Хотя нет. Дети всегда прячутся под кроватью. Ярмарочные зазывалы найдут их там. А где еще можно спрятаться? Я пытаюсь вспомнить, как играл в прятки, когда был маленьким. В шкафу? Нет. В холодильнике? Что за глупая мысль? Под одеялом? Может принести из спальни одеяла? Я не успеваю придумать хорошее место. Зазывалы стучат в нашу дверь.

- Ярмарка! Вы идете на ярмарку?

Теперь жена плачет громко. Паша и Танюшка смотрят на меня. Я вижу, что дочка больше не хочет идти на ярмарку. Хорошие у нас дети. Все понимают.

- Скажи им, чтобы убирались! – кричит жена.

Нет, так нельзя. Зазывалы могут разозлиться. Я надеваю на руку кастет и иду к двери. Они продолжают стучать. Я открываю дверь. Они смотрят на меня своими красными глазами.

- Вы идете на ярмарку?

- Спасибо, но мы не пойдем - говорю им я.

Руку с кастетом я прячу в кармане. Неужели приведется драться с ними? Я давно не дрался. Последний раз это было, когда я учился в школе. Мальчишка из соседнего класса хотел отобрать у меня деньги на завтрак. Я ударил его по носу. У него потекла кровь. Красная. Похожая на томатный сок.

- Мы войдем? – спрашивает меня один из них.

На плече у него висит Степанова. Глаза у нее закрыты, но мне кажется, что она жива.

- Не впускай их! – кричит жена из гостиной.

Зазывалы переглядываются и идут вперед. Я начинаю доставать руку из кармана, но они толкают меня. Я падаю.

- Папочка, папочка! – ко мне бежит Танюшка.

Они перешагивают через порог и входят в дом. Ярмарочные зазывалы в нашем доме. Дочка подбегает ко мне, но один из них хватает ее за плечи. Он поднимает ее и начинает рассматривать детское тельце.

- Свежая! – восклицает он.

- Сочная! – подхватывает другой.

- Отпустите ее, уроды! – из гостиной к нам бежит Паша. Я вижу, что в руке он сжимает ножку от стола. Когда он успел раскрутить стол? Жена будет сердиться. Сын бьет ярмарочного зазывалу по голове. Тот выпускает Танюшку. Она падает рядом со мной. Но не похоже, что удар сильно повредил зазывале. У них крепкие головы. Я подползаю к зазывале и бью его рукой с кастетом по колену. Гришка-мясник сказал мне, что это эффективный удар. Зазывала вскрикивает и удивленно смотрит на меня. Потом другой ногой он пинает меня по голове. Как же больно! Я обхватываю голову руками и кричу.

Все происходит быстро. В дверь заходят еще трое ярмарочных зазывал. Я слышал, что они могут разговаривать друг с другом при помощи мыслей. Как это называется? Телепатия? Зазывалы вытаскивают нас на улицу. Мы направляемся на ярмарку.

- Ярмарка! Ярмарка! Сегодня будет ярмарка!

Я вижу наших соседей. А вот и мэр. Он тоже идет на ярмарку. Мэр старый и толстый. Кожа у него шелушится. За него не дадут хорошую цену. Но зазывалы знают толк в своем деле. Кому-нибудь пригодится и мэр. Из него можно вытопить много жира. На прошлую ярмарку он не ходил. Да, сорок лет назад зазывалы приглашали не всех. Тогда покупатели еще не распробовали человеческое мясо. Учитель астрономии Виктор Степанович рассказывал мне, что для покупателей время идет по-другому. За то время, пока у нас проходит сорок лет, они только и успевают съесть все покупки. И прилетают опять. Их приглашают ярмарочные зазывалы. Виктор Степанович говорит, что организаторы ярмарки живут где-то не очень далеко. В соседней галактике, если я правильно его понял. Я плохо разбираюсь в астрономии.

Меня раздевают и связывают. Я лежу на прилавке. Жарко. Я потею. Рядом лежит жена. Она больше не плачет. По-моему, она потеряла сознание. А где же дети?

- Ярмарка! Ярмарка начинается!

Наш продавец машет над нами картонкой. Он отгоняет мух. Я вижу детей. Их положили на противоположный прилавок. Правильно, молодое мясо надо продавать отдельно. Лицо у Танюшки все перепачкано томатным соком. Он льется из царапин. У ярмарочных зазывал острые когти.

- Люди! Свежие люди! Подходи! Покупай!

На ярмарке становится шумно. Первые покупатели придирчиво рассматривают товар и пытаются сбить цену. Кто-то покупает последнюю ногу дедушки Митяя. Продавец ловко отрубает ее и заворачивает в бумажный пакет. Дедушка Митяй громко кричит.

- Ярмарка! Ярмарка! Приходите на ярмарку!

Новогодняя традиция

Зеленяк вздохнул и стал собираться в дорогу. Малышня уже несколько дней требовала принести им главный символ Нового года. Время пролетело незаметно, и до любимого праздника осталось совсем немного. А ведь казалось, что снег укутал землю буквально вчера. Зеленяк размял затекшие суставы и, тяжело шагая, двинулся через чащу. «Эх, навалило», - недовольно думал он, пробираясь через сугробы.

- Ты когда елку принесешь? – громко спросила жена.

Иван недовольно открыл глаза. Ему хотелось спать. Он пробурчал что-то невнятное и попытался укрыться одеялом с головой.

- Ты мне еще поворчи, поворчи! Кому говорят, вставай и бегом в лес. До Нового года осталось всего ничего, а дом до сих пор без елочки, - жена сдернула с Ивана одеяло.

- А дети где? – спросил он.

- За игрушками к бабушке пошли. У нее в кладовке мешок целый, а наши почти все уже разбились. Вот, чаю выпей, и собирайся, - она сунула ему чашку.

Иван проглотил чай, оделся потеплее и, взяв из-за печки топор, вышел из избы. В лицо ему ударил свежий зимний ветерок, и спать расхотелось. Иван улыбнулся. Все-таки он всегда любил Новый год. Он закинул топор на плечо, сунул в зубы папироску и зашагал за околицу.

Сначала Иван не собирался далеко забираться в лес, но возле деревни подходящей сосенки выбрать не смог. То кривая, то лысоватая, а ведь новогоднее дерево должно быть красивым и пушистым. Поэтому Иван уходил все дальше и дальше. По дороге он вспомнил, что традицию украшать на Новый год елку в России завел Петр Первый. Уж что там стукнуло царю в голову, Иван не знал, а повелел государь повсеместно ставить на праздник деревья зеленые и украшать их игрушками да гирляндами всякими. И пришлась эта затея народу по вкусу. Теперь Новый год без елки уже и не мыслился. У Ивана даже была любимая игрушка, которую он вешал на елку, когда еще был совсем маленьким. Сейчас эта фигурка белого медвежонка стала совсем облезлой и некрасивой, но Иван упорно вешал ее на самое видное место. Жена говорила, что этому медвежонку уже сто лет и пора его выкинуть, но для Ивана эта игрушка была дорога – он всегда вспоминал беззаботные и счастливые детские годы. Он скорее бы выкинул все разноцветные шарики и гирлянды, чем не повесил бы старого Мишку-Замухрышку, как называли его дети. Иван усмехнулся, вспомнив это прозвище. Ничего, вот подрастут, сами будут ценить символы детской жизни.

Иван уже устал, а красивого дерева все не попадалось. Он вышел на небольшую полянку и сел на пенек, чтобы покурить и передохнуть.

«Повезло!», - радостно подумал Зеленяк. Теперь не придется идти до поселения. Он нашел то, что искал, прямо в лесу. Зеленяк широко развел лапы и быстро двинулся на поляну, где сидел человек. Человек был высокий, плечистый, идеально подходящий для праздника. «Малыши будут рады», - с этой мыслью Зеленяк вышел на поляну и бросился к новогоднему символу.

Иван услышал, как в лесу что-то затрещало, словно через кусты на поляну ломился какой-то большой зверь. «Неужели медведь?» - судорожно подумал Иван и пожалел, что не взял с собой ружье. Но медведей и других хищников в этих местах никто не встречал уже давно. Похоже, последнего медведя старик Михеев завалил еще в позапрошлом году. Хотя иногда зимой в эти края забегали волки, они задирали домашнюю скотину, а порой нападали и на человека. В нескольких деревнях были случаи, когда люди пропадали неизвестно куда. Грешили, правда, в основном на то, что они пьяными заснули где-нибудь в сугробе или свернули шею в лесу. Но причиной могли быть и волки. "Может, и правда волк?" – нахмурился мужчина.

И тут на поляну выскочило оно. «Мать честная!» - пронеслось в голове у Ивана. Это был вовсе не медведь или волк, а четырехметровая сосна. Дерево, размахивая тяжелыми разлапистыми ветвями, ринулось к нему. Иван заметил, что передвигалось оно на своих толстых корнях, раскидывая снег во все стороны. Мужчина вскрикнул и, вскочив с пенька, бросился убегать. Дерево издало, как показалось Ивану, разочарованный стон и устремилось в погоню. «Это что же творится? Деревья ходить начали, сила нечистая!» - Иван бежал через сугробы, от испуга не замечая, что ветки до крови царапают лицо.

Человек убегал. Зеленяк завыл было от досады, но быстро успокоился и стал догонять. В прошлые праздники он ловил человека прямо в поселениях, где обитали новогодние символы. Нужно было дождаться, когда человек отобьется от своих соплеменников и останется один. Тогда Зеленяк выскакивал из укрытия, хватал остолбеневшего человека и уходил обратно в лес. Однажды, этот случай Зеленяк любил вспоминать и рассказывать, он полдня караулил на границе поселения и леса. Потом показался человек, увидел Зеленяка и достал свое острое топорище. Но он успел только замахнуться, как Зеленяк ударил его лапой по голове. В тот год символ был особенно красивый. Малышня воткнула в него ветки, украсила шишками. Человек попался выносливый, свежий, он целых два дня радовал малышню новогодними песнями. Так громко кричал, что полюбоваться на него приходили все соседи Зеленяка. Судя по всему, убегавший человек тоже будет хорошим символом. Зеленяк ускорил ход.

Чертово дерево двигалось быстро и расстояние между ними постепенно сокращалось. Иван понял, что надо было бежать в сторону деревни, чтобы кто-нибудь помог зарубить эту ожившую сосну. Но в панике Иван кинулся совсем в другую сторону и теперь, похоже, заплутал. «Что же делать?» - запаниковал мужчина. И тут он увидел зарубку на березе. Это было явно дело рук старика Михеева, который слыл первым охотником на селе. А если так, то через несколько верст должна быть ловушка. Иван крепче сжал топор и побежал так быстро, насколько мог.

В боку уже кололо, когда Иван добрался до места. Расстояние между ним и деревом сократилось до каких-то нескольких десятков метров. Еще немного и обезумевшая сосна схватит его. Но тут Иван увидел, то к чему стремился. На одну из берез была приколочена фанерная табличка с криво начертанной надписью: «Осторожно! Яма». Это и была ловушка старика Михеева. Старый охотник уверял, что таким образом ловит кабанов. Правда, ни одного пока так и не поймал. Видно кабаны были не дураки, чтобы падать в яму. "Кабан – скотина умная, читать умеет не хуже тебя", - смеялись мужики над Михеевым. Оставалось только надеяться, что трюк сработает для ожившего дерева, и читать оно не умеет.

«Вот упрямый человек! Но ничего, я еще упрямей, все равно поймаю», - Зеленяк продолжал преследование. И вот, когда до человека оставалось совсем ничего, тот внезапно прыгнул вперед. Зеленяк кинулся за ним, и с треском полетел куда-то вниз. Под снегом оказалась яма, прикрытая ветками. Не выдержав веса Зеленяка, ветки проломились, и он угодил в ловушку. От ярости Зеленяк закричал и принялся размахивать лапами.

Иван обернулся. Яма оказалась недостаточно глубокой, чтобы скрыть дерево целиком и теперь над землей торчала верхушка сосны, которая яростно била ветками по краю ловушки. Дерево издавало вопли, загнанного зверя. «Что же ты такое?» - прошептал Иван и подошел поближе. Увидел приближение человека, дерево внезапно успокоилось. Иван остановился в нескольких метрах от ямы и с опаской смотрел на своего недавнего преследователя. Дерево не шевелилось. «Может, сдохло?» - подумал Иван. Он опустился на корточки и достал из кармана помятые папиросы. Все время, что он курил, дерево продолжало оставаться неподвижным. Потом Иван, не задумываясь, бросил окурок в яму. Сосна тут же ожила и вновь принялась размахивать ветками. «Ага, огонек не любишь», - заключил Иван.

Зеленяк ругал себя последними словами за то, что попал в такую глупую ловушку. Он слишком увлекся азартом погони и забыл про осторожность. Что теперь делать? Выбраться из ямы самостоятельно не получится. На помощь тоже никто не придет. В лесу таких, как Зеленяк, было мало – и с десяток деревьев не наберется. Зеленяк не знал, почему не все деревья могли мыслить, общаться между собой и, самое главное, передвигаться. Ходили слухи, что жизнь, настоящую жизнь, в некоторых представителей рода Зеленяка вдохнул тот большой шар, который несколько зим назад упал в лесу. Что находилось внутри шара, никто не знал. Он просто упал прямо с неба. А потом некоторые деревья, что росли возле места падения, неожиданно обнаружили, что стали разумны.

"Итак, что прикажете мне теперь делать с этой чертовщиной?" – пробормотал Иван. Он постоял в раздумье некоторое время, а потом подошел ближе к яме. Дерево опять утихло. "А ведь, пожалуй, я знаю, куда тебя пристроить", - подумал Иван и покрепче ухватил топор.

- Жена, вот тебе елка, - сказал Иван, занося в избу дерево.

- Ну, наконец-то, а то мы уже заждались, - женщина отставила в сторону недомытую посуду. – Ой, а ты чего елку-то притащил, она же колючая. Мы ведь всегда сосну ставили.

- Не нашел я сосен хороших. Да ты не ворчи, елка не такая уж и колючая. Вы пока тут с ребятами начинайте наряжать, а у меня еще одно дельце небольшое есть. Скоро вернусь", - Иван повернулся к выходу.

- Постой, а что с лицом у тебя? – жена заметила царапины.

- Да ничего, ветки просто, - отмахнулся Иван. – Приду, смажешь чем-нибудь.

- Отворяй, хозяин! – Иван стучал в дверь Матвея.

- Кого там еще принесло? А, это ты? Разбираться, что ли, пришел? – Матвей открыл дверь и, прищурившись, взглянул на Ивана.

- Нет, Матвей, ты же знаешь – кто старое помянет, тому глаз вон. Я тут подумал, ты, верно, прав был. От старости моя кобыла померла, а не от твоих лекарств. Погорячился я в тот раз. Ты уж не серчай.

- Да ладно, Иван. Рад, что мы все уладили, - довольно заулыбался ветеринар. – Может, зайдешь, пропустим по стаканчику в знак дружбы?

- Нет, давай в другой раз. Я тут это - за елкой ходил. Ты еще себе не поставил? – спросил Иван.

- Не успел еще. Думал, может завтра с утра, - ответил Матвей.

- Я ведь с тобой еще не полностью рассчитался. Давай так – я тебе там в сарае сосну поставил – хорошая, пушистая. Ты возьми её в счет долга, тебе меньше забот – в лес ходить не надо будет. И будем в расчете, по рукам?

- Ну, что ж. По рукам, Иван! – чуть подумав, решил Матвей.

- Вот и хорошо, с Новым годом наступающим тебя тогда. Я там сосну веревкой обмотал, чтоб ветки не поломались. Развяжешь и поставишь себе на праздник. Ну, бывай, - Иван кивнул.

Иван шел домой и курил папироску. "Вот и рассчитались, коновал, вот и рассчитались. Нечего было мою лошадку дрянью всякой поить. Да ей еще и двадцати лет не было, какая она старая. Поделом тебе будет", - злорадно думал он. Иван не боялся, что сосна может вырваться из сарая и пойти бушевать по деревне. Он отрубил только верхнюю часть, которая торчала из ямы над землей. Толстая часть дерева и корни, с помощью которых дерево двигалось, остались в яме. После того как Матвей снимет веревки, сосна лишь сможет побить его верхними ветками. "А может, и придушит", - Иван остановился и задумался. "Ничего, Матвей мужик крепкий, отобьется", - решил он.

Иван сидел в избе с кружкой горячего чая и любовался елкой, которую украсили жена и дети. Внезапно он нахмурился.

- Жена, а где коробка с нашими игрушками? Я кое-чего не вижу, - крикнул он.

- Так и знала, что ты вспомнишь. Держи уж своего Мишку-Замухрышку. Я надеялась, что хоть на этот год забудешь про него, - жена протянула ему игрушку.

Иван повесил облезлого медвежонка на елку и улыбнулся. Новый год был совсем близко.

Часы давно отбили полночь, и вся деревня погрузилась в новогодние сны. В доме Ивана раздался скрип, а потом что-то упало на пол. Елка, которую он принес из леса вместо сосны, лежала на полу. Иван кашлянул, перевернулся на другой бок, но не проснулся. Дерево, отталкиваясь ветками от пола, медленно поползло в сторону кровати. Тихо позвякивали стеклянные шарики, и шелестела мишура, но люди крепко спали.

Ивану снилось, что он провалился в ловушку старика Михеева и борется с обезумевшим деревом. Силы покидали мужчину и сосна, обхватив шею Ивана ветками, душила его. Он заметался в кровати и с криком проснулся. Но вот только дерево никуда не делось – оно подобралось к изголовью кровати и душило Ивана, как и во сне. Иван попытался оторвать ветки от шеи, но дерево оказалось сильней. Последнее, что увидел Иван, перед тем как сознание оставило его, был Мишка-Замухрышка, раскачивающийся у него прямо перед глазами.

 Алиби для Деда Мороза

От покойного папаши мне осталось немного, а выражаясь проще — шиш с маслом. Ржавые «Жигули» он пропил, наша убогая квартирка отошла тетке, которая вышвырнула меня на улицу с облезлым чемоданом. В нем, кроме дырявого костюма Деда Мороза, считай ничего и не было – зубная щетка, бритва, да кое-чего из одежды. Была бы жива матушка, она бы этого не допустила. Но вечные пьянки папаши не могли пойти на пользу ее слабому сердцу. Слегла матушка, пусть земля ей будет пухом. А вскоре за ней отправился и папаша. Надеюсь, в другом мире они никогда не встретятся, пусть она хоть там отдохнет от старого пропойцы. Впрочем, как они могут встретиться? Наверняка она сейчас запивает мед молоком под сладкие звуки арфы, а папаша жарится на гигантской сковороде. Да, верно, иначе и быть не может. Хорошо хоть братишка меня выручил – выбил мне маленькую комнатку в студенческом общежитии. Туда-то всего и влезли раскладушка, тумбочка и дребезжащий не тише пропитых папашей «Жигулей» холодильник. Но мне большего и не надо. Утром я подметал двор возле общаги – это была моя плата за комнату, а днем по большей части бродил по Новосибирску в поисках какой-нибудь подработки.

Декабрь – мой любимый месяц в году. Каждый год в этом месяце я доставал из чемодана папашин костюм Деда Мороза, стирал его в студенческой прачечной и кое-как зашивал дырки. Оставалось лишь найти новую контору, которая нанимала таких, как я, на все новогодние праздники. Мы ходили по квартирам и поздравляли детишек с Новым годом, слушали как они, стесняясь и запинаясь, читают стихи, а потом вручали им подарок, который нам заранее отдавали родители. Отличная работа, жаль, что Новый год празднуют не каждый месяц. Тогда бы я давно забросил все свои остальные делишки и жил только этим. Тут ведь как? В какой квартире сотню дополнительную сунут, кто водки нальет, кто бутербродов с собой даст – Деда Мороза все любят. А квартирки-то обычно богатые, вещи дорогие лежат на полочках, сами в карман просятся. Сильно я не наглел, где цепочку возьму, у кого пару тысяч из кошелька уведу, так чтобы сразу не хватились. Но каждый год я контору менял, береженого, как известно, и бог бережет.

Нынче повезло, контора попалась хорошая – заказов много, деньги хорошие обещают, квартирки тоже явно не бедные будут предлагать. Правда, хотели придраться к моему костюму, мол, старый очень, но я бороду нацепил и так басом им пропел: «Хо-хо-хо, открывайте двери, Дед Мороз пришел к вам в гости с подарками!» Помогло, заулыбались, только тетка, которая за главную у них там, сказала, что «Хо-хо-хо» - это не Деда Мороза выражение, а американского Санта Клауса.

— Как скажешь, начальник! Никаких хо-хо-хо, только ха-ха-ха, - сказал я ей с улыбкой.

Рассмеялась, дала мне список заказов и даже аванса немного положила сверху. Так все хорошо и шло до самого конца месяца. А вот тридцатого числа вышла у меня неприятность, да не просто неприятность, а полный провал. Оставался у меня последний заказ на улице Советской. Туда я пришел уже слегка навеселе, добрые новосибирцы Деда Мороза не обижали, исправно подносили рюмашку. В коридоре родители – кряжистый мужик в тельняшке и хрупкая женщина в цветастом халатике – вручили мне большую красочную коробку с куклой.

— Наша Машенька именно такую куклу хотела, она петь умеет и танцевать, - доверительно сказала мне женщина.

— Отличная кукла, хозяйка, - ответил ей я и прошел в комнату.

— А кто у нас здесь Машенька? К ней Дед Мороз пришел из снежной страны, да не просто пришел – подарок принес! – нараспев произнес я.

Девчонка стеснялась и пряталась за елку.

— Выходи, Машенька, прочитай Деду Морозу стих, который ты выучила, — позвала ее мама.

— Дед Мороз не кусается, он только подарки дарит, - поддержал ее супруг.

— Хо-хо-хо, выходи Машенька, прочитай мне стишок, - сказал я, плюнув на наставления конторской тетки.

Похоже, что Санта Клауса девочка знала лучше, чем Деда Мороза. Сейчас по телевизору американских мультиков куда больше, чем наших показывают. Волшебное «хо-хо-хо» выманило Машеньку из-за елки. Она вышла на середину комнаты и, глядя в потолок, начала читать:

Маленькой елочке

Холодно зимой,

Из лесу елочку

Взяли мы домой.

Встанем под елочкой

В дружный хоровод.

Весело, весело

Встретим Новый год!

Черт, могли бы что и пооригинальнее дать дочке выучить. Этот стих я уже сам наизусть знаю, его мне каждый третий ребенок читает. Ну да ладно, мое дело – изобразить восторг и отдать подарок.

— Ой, молодец, - воскликнула женщина. - Деду Морозу очень понравилось, правда, Дед Мороз?

— Конечно, понравилось, Машенька очень хорошо читает стихи. А вот тебе за это подарок – самая лучшая кукла, она и петь, и танцевать умеет! – сказал я.

— Спасибо, Дед Мороз, - девочка схватила коробку и снова убежала за елку.


— До свидания, Машенька, Дед Мороз пошел к другим детишкам! – попрощался я.

В коридоре я попросил у родителей разрешения посетить ванную комнату. И не ошибся, именно там хозяйка оставила свои золотые сережки. Я для виду пошумел водой и положил добычу в карман.

И надо же было такому случиться, что карман снова прохудился. Когда я выходил из квартиры, одна сережка нашла лазейку и вывалилась из дырки прямо на пол. Улыбки с лиц хозяев как ветром сдуло.

— Погоди, - сказал мужик и схватил меня за локоть.

— Хозяин, я могу объяснить, - начал было оправдываться я, но он не слушал.

— А ну давай выйдем в подъезд, нечего дочку пугать. Людмила, вынеси мой документ, - вытолкнул он меня из квартиры.

Документ? Черт, во что я влип?

— Ну, что Дед Мороз – красный нос, промышляешь по квартиркам? И не стыдно, сволочь ты такая, детским праздником прикрываться? – напирал на меня мужик.

Я попытался вырваться, но хватка у него была железная.

— Вот, Михаил, держи, - открылась дверь.

— Спасибо, Людмила, ты иди в дом, мы тут с Дедом Морозом потолкуем немного. Сережку подобрала? Хорошо, иди к дочке.

Тут он развернул передо мной красную корочку, и мне все стало ясно.

— Капитан Дорофеев, - мужик оказался ментом.

— Капитан, давайте разберемся по-хорошему.

— А как же, конечно, по-хорошему, как иначе? Вот только ты мне праздник испортил, сволочь, поэтому должен будешь загладить этот проступок. Два варианта даю тебе – или сейчас в отделение тебя отправлю или завтра вечером ты приносишь мне двадцать тысяч рублей, чтобы ко мне вернулось праздничное настроение. Что выбираешь? – насел он на меня.

— Двадцать тысяч, капитан, да откуда у меня такие деньги?

— А это меня не касается, не можешь найти – поехали в отделение. Там будешь ребят развлекать и с Новым годом поздравлять, хочешь?

— Я понял, начальник! Завтра вечером деньги я принесу, - сказал я.

А что мне оставалось делать?

Никогда бы я не пошел на мокрое дело, если бы не этот чертов капитан. Паспорт он у меня отобрал, сказал, что надолго засадит, если я деньги ему не принесу. А откуда у меня двадцать тысяч? В ломбарде за цепочки много не дают, понимают ведь, откуда они. Но удача, похоже, еще не совсем покинула меня. Второй же заказ на следующий день выпал фартовым, лучше и придумать было нельзя.

Приехал я на улицу Депутатскую. Может, когда-то тут одни депутаты жили, не знаю, почему ее так назвали. Квартира была из шикарных, хотя хозяин не депутат, конечно. Больше на артиста какого-то похож, весь такой ухоженный, с прической модной, в костюм белый одет. Было видно, что деньги в доме водятся, и немаленькие. Хватит и капитану на лапу сунуть, и самому на праздник останется. Дверь мне этот тип открыл, а сам по телефону разговаривает. Я поздоровался, он трубку на секунду от уха отнял.

— Здравствуйте, вы проходите, проходите. Саша вас в гостиной ждет, вот пакеты стоят – это вы ему подарите. Я сейчас разговор закончу, к вам подойду.

Я к пакетам нагнулся, а сам слушаю, о чем артист по телефону болтает. Вот тут-то козырные карты мне и выпали.

— Оля, я не опоздаю, не беспокойся. Тебе не придется меня ждать, я уже еду. Что? Да-да, Дед Мороз уже к Саше приходил, подарки подарил. Да, он уже ушел. Все хорошо, я скоро буду, - и мне подмигнул, мол, не выдавайте.

Я подмигнул ему в ответ. Какие же смешные иногда люди бывают. Однажды я видел парня, который шел по улице, вот так же разговаривая по телефону. Тоже куда-то опаздывал. Так вот, по телефону тот парень сказал, что уже выходит из метро «Гагаринская» и скоро будет в офисе, хотя до той станции ему даже на такси было добираться не менее получаса. На что он надеялся? Придумать по дороге более убедительную отговорку? Впрочем, черт с ним, с тем парнем. Артист только что обеспечил мне идеальное алиби, вот что важно. Я смотрел сериал «Коломбо» и знаю, что ради такого алиби многие преступники отдали бы мизинец на отсечение. Артист заявил по телефону, что Дед Мороз, то есть я, уже ушел. Лучше просто нельзя было придумать.

Я подходил к гостиной с пакетами в руках, когда артист догнал меня.

— Простите, с супругой разговаривал, она ждет меня в ресторане. Если не трудно, давайте быстренько поздравим Сашу, и я поеду.

— Без проблем, хозяин, - кивнул я ему.

Я пытался прикинуть, можно ли оставить ребенка в живых, но по всему выходило, что лучше не рисковать. Грех, конечно, дитя убивать, но что поделать. Поставлю свечку за него, пусть душонка его невинная в рай летит.

— Хо-хо-хо, где у нас тут Саша? Дед Мороз пришел, подарки принес. Выходи скорей, прочитай мне стишок, и Дед Мороз пойдет других детишек поздравлять, - сказал я.

Артист благодарно улыбнулся и посмотрел на часы. Извини, старик, но в ресторан ты уже не попадешь, хотя и сам виноват, ложь до добра никогда не доводит. Придется твоей женушке кушать красную икру за двоих.

Саша меня порадовал: видно, что из семьи артистов. Вышел ко мне, бабочку на шее поправил и без запинок начал читать стих. Такого я еще не слышал:

Новый год пришел к нам в дом,

Радости принес и счастья.

Дед Мороз стучит в окно,

Он пришел сквозь все ненастья.

Нам подарки он подарит,

С Новым годом всех поздравит.

Улетит на санках прочь,

Это будет лучшая ночь.

Пусть, на мой взгляд, немного хромает рифма, но зато читал он от души. Не удивлюсь даже, что он сам этот стишок придумал.

— Это Саша сам сочинил, - подтвердил мою догадку артист.

—Ой, молодец какой! Вот твои подарки, - протянул я мальчику пакеты. – Ты играй, а Дед Мороз полетел дальше, надо успеть всех детей поздравить.

— До свидания, – Саша зашуршал пакетами.

В коридоре артист достал бумажник и отсчитал мне положенную сумму, прибавив сверху триста рублей.

— С праздником, спасибо большое, - сказал он.

— И вас с праздником! – ответил я.

Содержимое бумажника я успел рассмотреть, там было куда больше двадцати тысяч, ценят в наше время артистов. Пора было действовать.

— Хозяин, можно водички попросить, в горле пересохло, - обратился я к нему.

— Конечно, сейчас, - он пошел на кухню.

Я прошел следом за ним и, когда он наклонился над раковиной, ударил его по голове куском железной трубы, который прихватил с собой. Артист слабо вскрикнул и упал. Памятуя того же лейтенанта Коломбо, я для верности ударил еще раз точно в висок. Теперь точно конец артисту. Положив его бумажник в свой карман, я двинулся в комнату, чтобы разобраться с мальчишкой. По пути смахнул в карман побрякушки с коридорного столика. Наследить я не боялся, рукавицы Деда Мороза крепко сидели на руках.

Когда я вошел в комнату, он возился с каким-то роботом, открытые пакеты валялись рядом. Он поднял голову на меня и замер.

— Дед Мороз вернулся, я забыл отдать тебе еще один подарок, - сказал я.

— Что? Что это у вас в руке? – прошептал он, показывая на железку, с которой капала кровь.

— Не бойся, я не сделаю тебе больно, - сказал я и бросился к нему.

Но проклятый мальчишка оказался не так прост. В последний момент он увернулся, и железка лишь разодрала ему щеку. Кровь брызнула на елку, стоящую в углу. Капли попали на гирлянду и зашипели на горячих лампочках, комната наполнилась мерзким запахом сгоревшего мяса. Ну, я сейчас сделаю из тебя шашлык, маленький поганец. Я кинулся за мальчишкой, который, убегая, оставлял за собой кровавые капли. Он вбежал в туалет и щелкнул задвижкой.

— Открывай, - я стукнул в дверь. – Открывай, по-хорошему!

— Уходи, ты ненастоящий Дед Мороз! – воскликнул он.

Кто же ставит в туалете такие двери и засовы? Через минуту я уже весь вспотел, пытаясь выбить ее, но дверь стояла как вкопанная.

— Открой, пацан, хуже будет, - в ярости заорал я, колотя по двери.

Он что-то бормотал там, и я прислушался.

— Дед Мороз, приди ко мне, спаси меня, пусть это будет моим последним желанием, только спаси меня, Дед Мороз, пожалуйста, - причитал перепуганный мальчишка.

— Ха-ха, нету никакого Дед Мороза, никто тебя не спасет, так что открывай, паршивец, - вскричал я.

Тем временем, запах горелого в квартире усилился; неужели загорелась эта чертова елка? Пора заканчивать с пацаном и убираться отсюда. Я обернулся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы выбить дверь, и тут увидел его. О, боже мой! Ужас пригвоздил меня к месту. Эти красные глаза на абсолютно белом лице, огромная борода, в которой кто-то копошился – проклятье, это же крысы! Дед Мороз распахнул свой гигантский рот, полный острых как сосульки клыков, и меня обдало волной ледяного холода.

— Дед Мороз, Дед Мороз, спаси меня! Убей плохого дядю, - кричал за дверью туалета маленький мальчик.

 

Комментарии